Чтение онлайн

Можно попробовать бросить гранату так, чтобы она взорвалась в воздухе рядом с арбалетчиком. Только это сложно и непредсказуемо, ведь я даже не знаю точного времени замедления. Максим говорил, что от удара по капсюлю до срабатывания заряда проходит шесть-восемь секунд, а за две секунды граната улетит далеко. Тут точно не рассчитаешь — нужна удача.

Я все-таки остановился на втором варианте: вложил гранату в сумку пращи, ударил по гвоздю рукояткой ножа-тесака, подождал и зашвырнул снаряд высоко в небо. Мне повезло: рвануло совсем рядом со стрелком. Он исчез — видимо, свалился внутрь дома.

Максим уже не спеша подошел к лежащим на земле телам.

— Все готовы, — сказал он. — Четверо тут, пятый на стене был… Снайпер ты, Серега!

Черт! А ведь последним взрывом и самого Максима могло зацепить, ведь он совсем рядом был.

— А ты куда бежал? — спросил я.

— Хотел стрелка со стены ссадить. Ножи-то у меня на что?

Учитывая то, как Максим умел обращаться с ножами, шанс у него был даже против арбалетчика.

Я подошел к одному из убитых врагов. Обычный мужчина, только нестриженый, с неопрятной бородой. Одежда замызганная, явно нуждающаяся в чистке и стирке. Запах от людоеда шел соответствующий: похоже, мылся он крайне редко.

Прибежала небольшая команда во главе с Большим, за ними вернулись и все остальные.

Найти жилище людоедов не составило труда: протоптанная в снегу тропинка привела к входу в пятиэтажку. Дальше пришлось подниматься по деревянной лестнице. Эти уроды забрались высоко и устроили себе убежище на уровне четвертого этажа.

Следовало признать, что сделали они все грамотно: вместо обвалившегося железобетонного перекрытия сделали деревянное, также из бревен и досок соорудили стены и крышу. Даже дверь на самодельных медных навесах открывалась и закрывалась вполне нормально.

Внутри стоял полумрак, было тепло и ужасно воняло. Впрочем, чего ждать, если они себя мытьем не утруждали? Печка из кирпича, стол, стулья, лежанка с наваленными на нее лохмотьями — вот и вся обстановка.

В углу хозяева отгородили фанерой небольшой закуток. Там-то мы и обнаружили еще одного обитателя вонючего убежища — женщину, скудно одетую в лохмотья.

— Ты что тут делаешь? — спросил Максим.

— Не видишь что ли? Сижу! — зло ответила она.

Один конец толстенной синтетической веревки был привязан к ноге женщины, второй — к деревянному столбику, поддерживающему крышу.

— Зачем тебя привязали? — вновь спросил Максим.

— Ты дурак или притворяешься? Жарят они меня тут. Хотели совсем зажарить: надоела я им… Может, срежешь веревку? А то затянуто так, что не развяжешь.

— Сколько их было? — освободив женщину, продолжил допрос Максим.

— Пятеро. А вы откуда? Может, меня с собой возьмете?

Часть книг пришлось оставить. Вернулись мы с двумя трупами и освобожденной женщиной.

Умывшись в ванной, я лег на кровать и закрыл глаза. Сразу же перед глазами замелькали события прошедшего дня. Бегущего Максима сменял выглядывавший из-за стены арбалетчик. Мертвый, иссеченный осколками Ильзат лежал на окровавленном снегу.

Наверно, я все равно не уснул бы. А уж когда в комнату вбежала Катя, об отдыхе пришлось забыть.

— Гулька сама себя взорвала! — выпалила она. — Гранатой.

Катя села рядом, уткнулась лицом мне в грудь и тихо заплакала. Я сидел, ничего не думая, обнимал любимую, понимал, как ей плохо, но не знал, чем ей помочь.

Проплакавшись, Катя неожиданно уснула, а я, уложив ее, вышел из дома.

Уже давно стемнело, на безоблачном небе горели звезды, морозило все сильнее.

В мастерской горел свет. Савельевич, Николаевич, Василий Васильевич и Максим сгрудились вокруг стола, рассматривая принесенные арбалеты и стрелы.

— Плечи где-то усиленные нашли, — удивился Максим. — Спусковой механизм, похоже, из латуни или бронзы.

— Вручную вытачивали, — заметил Савельевич. — Это сколько же терпения надо!

— Крепеж латунный, — обратил внимание Николаевич. — Наши сколько ищут — никак не найдут, а эти где-то отыскали.

— У стрел наконечники тоже латунные, — сказал Васильевич. — А собаку из этого убить можно?

Василий Васильевич давно мечтает поохотиться на одичавших собак, которые стаями носятся по округе. Причем, насколько я понял, интересует его мясо этих животных.

— Тебе говядины мало? — строго спросил Николаевич. — Шамиль нам целого бычка дал.

— Так нет уже говядины — кончилась, — ответил Васильевич. — И за бычка мы плуг отдали, да гвозди с подковами, а тут мясо дармовое получится.

— Пожалуй, три арбалета мы соберем, — подвел итог Савельевич. — Больше не получится: некоторые детали осколками посекло.

Первый генератор мы делали втроем.

К моему удивлению, Савельевич все чаще с уважением смотрел на Катю.

В конце концов наш руководитель сказал мне:

— Мне кажется, Сергей, ты недооцениваешь свою супругу. Дело не только в том, что у нее очень чуткие и правильные руки — она большая умница. Еще у нее чрезвычайно развита интуиция, а ее целеустремленности можно позавидовать.

Признаться, ошарашил меня Савельевич. Я всегда считал свою Катеньку милой симпатичной болтушкой, а тут — и ум, и интуиция, и целеустремленность.

Впрочем, что такое целеустремленность? Наверно, умение добиваться своего.

А ведь прав Савельевич! Захотела Катя пойти с нами в поход — пошла. Решила стать моей женой — стала. Даже кроликов завела: упросила Витьку, и он ей принес пару от вентиляционщиков. А сарайчик для них меня заставила к конюшне пристроить.

Ну и что из того? Я все равно люблю ее, какая бы она ни была.

Принципиально наш ветряк отличался от обычных только конструкцией ротора, в котором стальные пластины мы заменили железным порошком, смешав его с бакелитом. Работой первого изделия Савельевич остался доволен. Пусть длина каждой из трех лопастей едва превышала полметра, но все исправно крутилось, а аккумулятор подзаряжался.