Чтение онлайн

— Ну что, великий маг, телепортации боишься? — съехидничала Риль.

Он покраснел и, зажмурившись, стеганул свою лошаденку по лоснящемуся боку. Свет на мгновение померк, дохнуло плесенью. Потом щеки Хёльва коснулся солнечный луч.

— Да всё уже, всё, — засмеялся где-то рядом Лэррен. Юноша открыл глаза и опасливо огляделся. Они стояли на вершине пологого холма. Небо было ясным, искристо-голубым, очень высоким. Несмотря на сильный мороз, снег лежал не везде: белые овраги чередовались с бурыми полосами полей и темной зеленью лесов. Вдалеке, почти у самого горизонта, виднелись четыре башни — одна высокая и три поменьше.

— Это он? Монастырь? одними губами спросил скульптор.

— Да, — ответила Риль. — Мы будем там к вечеру.

Храм был ликующей песней, гимном во славу Всемилостивой Амны. Он стоял на вершине специально насыпанного кургана, озирая окрестные домишки, как сеньор — покорных подданных. Три изящные башни, сложенные из розоватого, в красных прожилках камня, переплетались легкими стеклянными галереями. На верхних уровнях, накрытые почти незримыми колпаками, цвели зимние сады. Четвертая башня стояла в центре треугольника, образованного ее товарками. Она не казалась тонкой — массивная, крепкая, построенная из обтесанных валунов. На ее шпиле тускло сверкало синее сердце — символ непреходящей любви богини.

— Оно не горит, — задумчиво сказала Риль.

— Что? — рассеянно переспросил Нестор.

— Сердце.

— Разве? — удивился Лэррен. — Я бы так не сказал.

— Обычно оно блистает почти как солнце. — Чародейка вздохнула. — Если бы вы это видели, вы бы поняли. Нечто незабываемое.

Хёльв украдкой перевел дух. Открывшееся зрелище и без того было величественным.

— Похоже, и здесь не обошлось без магии монахинь? — поинтересовался он. — Какие еще чудеса нас могут ждать? Говорящие камни?

— Вряд ли. В своих лабораториях сестры занимаются и алхимией, и матрикацией, и спиритизмом, но мы вряд ли с этим столкнемся.

— По-моему, вы говорите не о том, — перебил ее Нурр. — Надо решить, как мы попадем в храм.

Оказавшись так близко к цели, он приободрился, расправил плечи.

— Обыкновенно, — ответила Риль. — Придем преклонить колена в святом месте, как и положено добропорядочным верующим. Полонну мы обогнали, и еще есть время осмотреться. Даже если гелъмар летит с предельной скоростью, они будут здесь не раньше завтрашнего полудня.

— Да я не о том! — Скульптор досадливо нахмурился. — Как мы во внутренние помещения проберемся?

— На месте и решим, — неожиданно для самого себя брякнул Хёльв, — Чего загадывать? Чародейка одобрительно кивнула:

— Вот именно. Парень дело говорит. Только учтите одну вещь: ни в монастыре, ни в храме я колдовать не смогу.

— Не сможешь? — Напускная уверенность в себе сползла с Нестора, как развязавшийся плащ.

— Во-первых, это просто запрещено. В стенах святилищ вся власть принадлежит монахиням. Они легко обнаружат работающего мага и вышвырнут его безо всякого почтения.

— А во-вторых? — подался вперед Лэррен. Затянутая в перчатку рука Риль нервно потрепала медную гриву коня. Фаворит покосился на хозяйку грустным карим глазом и негромко заржал.

— Тяжело, — пояснила она. — Очень тяжело. Будто в сиропе плаваешь со свинцовыми гирями на ногах. Я постараюсь что-то сделать, но ничего обещать не могу. Мне бы не хотелось, чтобы вы рассчитывали на чудеса с моей стороны.

— Что ж, обойдемся без магии, — подвел итог эльф. Топтавшийся в сторонке Подер, нерешительно кашлянув, подошел к хозяину.

— Пора подумать о ночлеге, — напомнил он.

«И о сытной трапезе из пяти-шести блюд, — мысленно добавил Хёльв, проводив взглядом садившееся за лес солнце. — Целый день скакали почти без роздыху, хватит уж».

— Думаю, идти всей компанией в храм не стоит. Слишком уж приметно, — сказала Риль и повернулась к Нестору Нурру. — Вы с Подером подыщете место для ночевки, а мы пока сходим на разведку.

— Я пойду с вами, — упрямо заявил скульптор. — Пусть я и не самый смелый человек среди присутствующих, но прятаться за чужими спинами не собираюсь.

— Вас могут узнать, — подал голос Лэррен.

— Кто?

— Полонна.

— Так она же еще не прибыла?

Риль нахмурилась:

— Я предполагаю, что еще не прибыла, А если я ошиблась? Зачем так глупо рисковать?

— Я же должен что-то сделать, — горестно прошептал скульптор. — Я не могу сидеть сложа руки.

На лицо чародейки тенью набежало раздражение.

— Сделаешь. Позднее, А сейчас твое присутствие может только помешать, — отчеканила она.

— Встретимся ровно через два часа на торговой площади, возле мясных рядов.

Указав рукой направление, она тронула коня шпорами и устремилась вперед. Изнывавший от голода Хёльв и задумчивый Ларрен последовали за ней.

У входа в храм их встретил нежный перезвон бубенцов. Закат — время вечерней службы, покаяния, исповедей. Сквозь широкие, увитые вечнозеленым плющом ворота двойным потоком шел народ — кто-то, получив благословение, спешил домой, кто-то, напротив, торопился преклонить колена в святой обители.

Оставив лошадей у коновязи, путники влились в толпу. Прихожане шли к богине не с пустыми руками — большинство волокло корзины с чуть сморщенными зимними яблоками, колбасами, банками варенья, гирляндами чеснока и сушеных грибов. Каждый хотел оставить у ног Матери гостинчик, порадовать родительницу. Сестры, служительницы Амны, не держали никакого хозяйства, полностью полагаясь на щедрые подношения.

Хёльв вышагивал, глядя строго перед собой, стараясь не обращать внимания на острый запах копченостей и овечьего сыра, пропитавший, казалось, даже стены.

— Потерпи немного, — сказала вдруг Рилъ, сжимая его ладонь. — Подер — человек надежный, не даст нам от голода помереть.

Юноша запунцовел и неслышно что-то пролепетал, но чародейка уже не смотрела на него. Остановившись посреди дороги, она сверлила глазами пузатого монаха в синей робе, устроившегося возле не работавшего по причине холодов фонтана.