Подменыш
Шрифт:
— Людишек много положим, — возразил Адашев.
— Ежели затянем дело — их во сто крат боле погибнет, — парировал Иоанн. — Поведай нам, Иван Михайлов, что ливонцы учинили.
Висковатый поднялся с лавки:
— Сей магистр повсюду своих послов разослал. Людишки его и свеев у цесаря ныне толкутся. Даже к Фридрику датскому, и то укатили. Молят о защите. Дошло до того, что сам Кеттлер к Сигизмунду подался. По слухам, обязался заплатить ему семьсот тысяч, лишь бы тот подсобил, а в залог чуть ли не все свои крепости поставил. Деньгу собрал изрядную, да не токмо деньгу. Герцог мекленбургский Христоф, кой в услужении [206] у рижского архиепископа, от немцев ратную дружину уже привел. Вот с ними-то Кеттлер, нарушив перемирье, что ты им дал, государь, и пошел под Дерпт. Благодаренье богу, не взял, но шуму понаделал изрядно.
206
Герцог Кристофф был коадьютером. В Ливонии эта должность означала заместителя и преемника магистра, а также епископов.
— Слыхали? — Иоанн обвел внимательным взглядом присутствовавших. — Мира просят, а сами… Хотя к ентому мы как раз привычны, не впервой. Двуличны они, яко змии библейские, и уже не исправить. Так что больше веры им нету. Будя. Ну что, Ондрей Михалыч, — ласково улыбнулся он Курбскому, — вспомянешь удальство свое казанское? А в помощь себе возьми Данилу Адашева. Ты же, Олексей Федорыч, — повернул он голову в сторону своего любимца, — тоже рать готовь. По весне выступишь с нею. Мыслю, что к осени вместях с Курбским угомоните немчуру. Ну, и мы здесь тож сиднем сидеть не станем. Помимо ентих двух ратей станем еще одну готовить.
— Небось и двух за глаза хватит, — буркнул кто-то недовольно, но Иоанн острым слухом уловил сказанное.
— Может, и хватит, — не стал он спорить. — Одначе всякое может приключиться. Чай, война, а не скоморошьи забавы. Тут абы как поступать негоже и запас непременно нужон. Не понадобится — славно, а коль нужда возникнет — что тогда? Хороший воевода ко всему должон быть готов, и без запаса тут никак…
Мудро рассуждал Иоанн, правильно, но кто из людей, пускай даже именуемых божьими помазанниками, может знать, какой поворот готовят небеса, как в судьбах государств, так и в судьбах отдельных людей? Темно грядущее. Заглядывай — не заглядывай в него, но нет у человека такого факела, чтоб осветить тропинку, по которой предстоит идти. Прикинуть да просчитать направление — иное. То для здравомыслящего да опытного возможно, но опять-таки — лишь частично, до первого ее шального виража, не больше. Вильнет под ногой тропа, делая крутой поворот во мгле, и рухнул человек, споткнувшись о невидимый бугорок. Хорошо, коль ушибом отделается. Поохает, покряхтит, а потом встанет, отряхнется, кровь с лица сотрет да сызнова в путь устремится.
А если головой, да с маху, да об гранитный валун, тогда как?..