Подменная дочь
Шрифт:
«Ну, вот и началось…» — подумала, испытав, как ни странно, облегчение: как говорится, нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Первый этап, подготовительный, завершился, впереди собственно бой. Славная будет охота!
Отпустила мальчишку, попросила передать управляющему, что все поняла, вернулась в дом. Хвала богам, тихо! Ага, размечталась: в кабинете меня ожидали две полуночницы Шеньки.
— Вы чего встали? — мордочки заспанные, но вид у обеих настороженный.
— Приехали, да? — спросила Сяо. — И что там?
Рассказала, выпила заваренный Мяо успокоительный отвар (потряхивало) и легла. Будет день — будет пища.
Мы были готовы задолго до того, как в ворота постучали, и во двор зашли два дюжих молодца.
— Вторая барышня, генерал Гу велел проводить Вас в главный дом и… — замялся один — принести…старую госпожу, — окончательно смутился посланник, а нянька Го аж вспыхнула от возмущения:
— Чего это нести? Мы и сами доедем! Не рассыпались, чай!
Мы с бабушкой улыбнулись, я помогла ей сесть в кресло и взялась за ручки, приготовившись толкать коляску, после чего наша процессия двинулась по дорожкам к месту встречи. Стражи, обалдевшие от вида самоходного средства, замыкали шествие из нас с матриархом, момо Го и моих Шенек. С девчонками мы заранее договорились, что они тихо растворятся при подходе к главному дому и попытаются разведать у знакомых слуг все-все новости (особенно пикантные).
Территория поместья выглядела ухоженной, утренняя прохлада не давала расслабиться, и мы преодолели расстояние от павильона минут за пятнадцать, благо, колеса не буксовали: дорожки были засыпаны мелким галечником, утопленном в песке. Смазанные жиром и обитые толстенной кожей колеса катились довольно легко, поэтому скорость движения была высокой. Ну, относительно принятого здесь неспешного перемещения дам-с, конечно: я-то шагала широко и быстро, даже толкая коляску.
Не доходя немного до главного дома, наклонилась к бабушке и прошептала ей на ухо:
— Все будет хорошо, за меня не переживай! — и получила в ответ одобрительное похлопывание по руке. Ну, с Богом!
Я не была в этом зале давно, но перемен, кроме чистоты и запаха намытых полов, не нашла. По сделанному заранее пандусу (однозначно, управдом постарался) вкатила кресло в зал и остановилась напротив сидящих на памятных господских местах отца и бывшей наложницы Нин, ныне второй жены генерала.
По одной стороне от них сидели молодой мужчина, очень похожий на Гу Чен Вэя, и смуглая круглолицая девушка в оранжевом(!)платье с большим количеством золотых украшений, недовольно оглядывающая и помещение, и находившихся в нем людей. С другой стороны аналогичное сиденье было занято парнем лет двадцатипяти в военном облачении, с интересом уставившимся на меня.
«Старший брат, Гу Чен Сян и его куданьская жена-принцесска, и второй брат, Гу Чен Ян» — решила я. — А позади новой мачехи, вроде, кормилица с младенцем? Уверенно уселись! Знакомиться бум?'
— Приветствую Вас, отец, первый брат, второй брат, госпожи — ровным тоном произнесла провокационную фразу и присела, сложив руки у левого бока, как подобает младшей. — С возвращением!
Несколько мгновений все рассматривали друг друга, пока до папеньки не дошло, что они с наложницей уселись не по чину.
— Матушка! Я вернулся! — вскричал генерал и подскочил к матриарху. — Я так рад тебя видеть в добром здравии! Прости, что не пришел сам, тут…
Бабушка махнула рукой, и я подкатила кресло к освобожденному отцом стулу. Наложница Нин медленно поднялась и отошла в сторону, ища глазами, где бы присесть. Второй брат понятливо перебежал на сторону первого — там был еще стул. Наложница важно уселась на освободившееся место, а я подумала, что следует прямо сейчас устанавливать границы дозволенного в межличностном общении.
Тем временем бабушка, при поддержке генерала, умостилась в главном кресле, подозвала меня к себе и указала встать за ее спиной, чем повергла в шок всех присутствующих. Момо Го встала рядом. Представление можно начинать. Первый пошел!
Ну что сказать? Встреча прошла предсказуемо напряженно: родне явно не понравилось мое положение при матриархе, а то, что им приходилось кланяться (фактически) и мне тоже, вообще выбесило, особенно наложницу Нин. Но бабуля была улыбчива, растроганно пустила слезу при взгляде на внуков и правнучку, слушала речь сына со вниманием, одарила невесток захваченными момо Го нефритовыми браслетами и примерно через час дала понять, что устала и пора расходиться.
Генерал сдерживался, как мог (бедолага!), когда я покатила кресло матриарха на улицу, но спросил довольно мягким тоном:
— Матушка, Вы разве не останетесь на завтрак? И куда направилась ты, Чень Ю?
Я спокойно развернулась и, поклонившись, ответствовала — за себя и за того парня, то бишь, бабулю:
— Мы с бабушкой уже позавтракали, теперь ей нужно отдохнуть согласно рекомендациям лекаря, уже давно она предпочитает делать это в беседке Бамбукового павильона. Поэтому я отвезу ее туда как можно скорее. Прошу простить и позволить покинуть вас. Ничто не действует так благотворно на организм, как завтрак в кругу СЕМЬИ. Не смеем вас задерживать. Приятного аппетита!
Я не скрывала сарказм в голосе, но приглушила его кроткой улыбкой и смиренным видом (глазки в пол, головка опущена, плечиками чуть повела — я вся такая…робкая, послушная, тихая…Белый, блин, лотос!).
Бабушка с легкой улыбкой отсалютовала рукой ошеломленным потомкам (чисто королева Елизавета Вторая!), и мы скоренько покинули главный дом. О, чую, через пару часов меня точно вызовут на ковер!
Глава 43
Так и случилось, причем, даже раньше, чем я предположила. Второе пришествие в главный дом я совершила одна, оставив Шенек в павильоне. Точнее, за мной была прислана служанка второй госпожи, как она представилась, гордо приподняв подбородок.
— Вам следует поторопиться, барышня Чень Ю, господин генерал и остальные члены семьи будут недовольны, если Вы заставите их ждать — заявила фифа, исполненная собственной значимости. Шень Мяо фыркнула, остальные просто девчонки закатили глаза.
Я не стала спорить или тянуть резину, молча пошла обратно, но ускорилась так, что служанка, не привыкшая ходить быстро, неизбежно отстала где-то на половине пути, запыхавшись и спотыкаясь, пока не упала, рассадив себе ладони и коленки — судя по звуку удара и обиженному всхлипыванию, донесшемуся сзади. Я не остановилась, чтобы дождаться или помочь — много чести!