Чтение онлайн

– О, мой дорогой сын! – ответила Элеонора, сжав его руку. – Когда ты увидишь милорда Йорка, скажи ему... скажи ему... что ты прибыл с двадцатью пятью людьми. И золотом – ты надежно его спрятал? Ну вот и все. Да благословит тебя Господь, мальчик мой. Мое сердце остается с тобой.

– Я не покину герцога, матушка, – серьезно проговорил Томас. – Теперь я его человек.

Элеонора отступила на шаг, несколько секунд все молчали, пока мистер Джеймс еще раз благословлял воинов. А потом с криком, одновременно вырвавшимся из двадцати пяти глоток, с криком, от которого, казалось, обрушится небо, колонна тронулась в путь, поворачивая со двора на дорогу. Раздался тяжелый топот человеческих ног, послышалось звяканье лошадиной сбруи... Все оставшиеся члены семьи Морлэндов сбились в тесную кучку, глядя на проходящий мимо них отряд: на великолепных скакунах – трос молодых людей в плащах, ярких, как птичье оперение, красиво спускающихся на широкие лошадиные крупы; за предводителями – извивающаяся колонна их людей в коричневых одеждах; а между конными и пешими – молодой парень, почти мальчик, гордо несущий штандарт со значком Морлэндов – белым бегущим зайцем, собственным гербом Элеоноры. Они уходили на войну, уходили в бой, и не исключено было, что кое-кто из них уже никогда не вернется обратно, но Элеонора не позволяла себе даже думать об этом.

Когда колонна скрылась из вида, Элеонора повернулась, чтобы уйти в дом, и обнаружила, что рядом с ней стоит Джоб. В глазах друг друга они прочли полное понимание.

– Томас пошел вместо меня, – сказала женщина, и в её голосе явственно слышалась мольба: Элеоноре необходимо было, чтобы Джоб приободрил её, подтвердив, что она поступила правильно.

– Он понимает вас. И хозяин бы тоже понял. Верность нужно хранить.

– Как ты всегда и делал, – улыбнулась Элеонора, кладя Джобу руку на плечо и входя вместе с ним в дом.

Сражения не получилось. Весь сентябрь противоборствующие стороны собирали силы, Йорк – в Ладлоу, а королева – в Ковентри, пока, наконец, в начале октября Маргарита не выступила с армией на запад. Когда королевские войска подошли к Вустеру, лорд Ричард отправил королю петицию, в которой еще раз подтверждал свою преданность Его Величеству и свое стремление к миру, ибо по-прежнему не желал обращать оружие против государя. Но королева прислала в ответ лишь обещание простить всех, кто добровольно отречется от дела Йорка, и продолжала продвигаться вперед, двенадцатого подойдя к стенам Ладлоу и встав лагерем в миле от замка.

Королевская армия по численности почти вдвое превосходила войска герцога, и это обстоятельство, наряду с измотавшим всех долгим и напряженным ожиданием и мыслями о том, что государыня обещала простить мятежников, подорвало боевой дух многих защитников осажденного замка, и ночью гарнизон Кале – единственная регулярная часть в армии Йорка – покинул крепость и переметнулся в лагерь короля. Это был жестокий удар – предательство всегда жестоко, – и на поспешно собранном совете генералы решили, что единственная возможность сохранить свои силы – это бегство.

Лорд Ричард со своими старшими сыновьями – Эдуардом Марчским и Эдмундом Рутландским – а также Уорвиком и Сэлисбери ускакали верхом, прихватив с собой только немногочисленную охрану. Герцогиня Сесили с двумя младшими детьми, Джорджем и Ричардом, должна была остаться, сдавшись на милость короля, а всем защитникам замка было велено под покровом ночи покинуть крепость и разойтись по домам, где ждать нового призыва к оружию, который скоро прозвучит. Это было кошмарное зрелище – все куда-то бежали в невообразимой спешке, озаренные неверным светом факелов, которые отбрасывали гигантские тени на стены и потолки старого замка, но ни один звук не нарушил гробовой тишины, если не считать случайного стука железной подковы по камню или тихого ржанья лошадей, которым невольно передалось волнение всадников.

Отряд Морлэндов в полном составе собрался во дворе, готовый выступить в любую минуту. Джон и Гарри держали своих коней под уздцы, поджидая только Томаса, чтобы успеть покинуть замок до наступления рассвета. Они простояли в леденящей темноте ночи, как им казалось, чуть ли не несколько часов, пока неожиданно не появился Томас, вынырнув, как привидение, откуда-то из мрака, молодой человек выглядел в отблесках пламени редких факелов очень бледным и неожиданно постаревшим.

– Я не еду с вами, – коротко бросил он. – Я обещал нашей матушке, что не покину милорда, и посему отправлюсь вместе с ним. Подайте мне лошадь, нам надо немедленно уходить.

Последовало секундное молчание, а затем раздался голос Гарри:

– Я поеду с тобой.

– Нет.

– Но я должен, Томас. Куда пойдешь ты, туда пойду и я. Мать бы это одобрила.

– Ладно, хорошо. Надо трогаться. Джон, тебе предстоит довести людей до дома в целости и сохранности. Я уверен, что ты с этим справишься. – Пока мужчины пожимали друг другу руки, Томас не отрывал взгляда от лица своего зятя. – Передай матушке, что мы любим её. Скажи ей, что на этот раз нам пришлось спасаться бегством, чтобы сохранить свои силы. Но мы вернемся, очень скоро вернемся.

– Ты хоть знаешь, куда вы направляетесь? – спросил Джон.

– Думаю, в Ирландию. Милорда там любят. А теперь нам надо ехать. Прощайте. Благослови вас Бог.

Двое молодых людей вскочили в седла и исчезли; Джону Батлеру нужно было теперь в одиночку справиться с весьма непростой задачей – довести своих людей до дома. Повернувшись, чтобы отдать приказ выступать, Джон неожиданно наткнулся на маленького Колина, плакавшего навзрыд.

– Ну, ну, не надо бояться, – попытался мягко успокоить мальчишку Батлер. – Мы благополучно доберемся домой.

– О, сэр, дело не в этом, – продолжал рыдать паренек. – Я не боюсь. Но я должен был пойти с ними. Я был их оруженосцем. А теперь я навек обесчещен!

Джон потрепал мальчика по худенькому плечику.

– Тебе вовсе нечего стыдиться, парень. Лошади у тебя нет, ты все равно не смог бы поехать с ними. Так что ничего позорного в этом нет. – Мальчуган поднял залитое слезами лицо; в заплаканных глазах Колина блеснула надежда. – И они это прекрасно знают. Ну пошли, поднимай знамя, и давайте выйдем отсюда как достойные люди.

Он вскочил в седло, и отряд во главе с Колином, гордо шагавшим под развернутым знаменем, выступил в свой долгий путь домой, чтобы принести в «Усадьбу Морлэндов» горькую весть о поражении.

Только в феврале, почти через четыре месяца после того, как Джон Батлер привел «армию» Морлэндов домой, Элеонора получила первую весточку от своих сыновей. Но еще до того слухи и официальные прокламации обрисовали ей картину происшедшего. Стало известно, что вскоре после бегства из Ладлоу йоркистским лидерам пришлось разделиться, причем Ричард Йоркский в сопровождении своего сына Рутланда отплыл на корабле в Ирландию, а Уорвик, Сэлисбери и Эдуард Марчский отправились в Девоншир, а оттуда морем перебрались в Кале. Герцогиня с детьми была захвачена в плен королевской армией, и король приговорил её к своего рода почетному заточению под надзором её же сестры миледи Букингемской.