Чтение онлайн

Когда он увел лошадь за угол, Морлэнд повернулся к Элеоноре.

– За каким чертом вы учите этого сосунка не подчиняться мне?

– Джоб не конюшенный мальчишка, – вспылила и ответ Элеонора. – Он мой паж, и я не позволю использовать его для иных целей. Вокруг полно других слуг.

– Ваш паж, да неужели, мадам? – издевательски рассмеялся Морлэнд. – Тогда научите его вести себя как тому и подобает, а не болтаться вокруг вас подобно какому-нибудь любовнику! Вы позволяете ему прикасаться к вам чаще, чем собственному мужу.

– Не говорите мерзостей... – начала Элеонора, но её прервала старая Габи.

– Послушайте, хозяин, моей госпоже совсем не гоже так расстраиваться накануне родов. Вы же не хотите, чтобы у ребенка был плохой характер, так ведь?

Морлэнд проглотил свое следующее замечание и тяжело задышал, чтобы успокоиться. Потом, уже обычным голосом, он проговорил.

– Ты права, старая. Очень хорошо, мадам, на этот раз я больше ничего не скажу. Как себя ведет сегодня мой внук?

– Спокойно, сэр, – ответила Элеонора, стараясь держать себя в руках. – Я думаю, это из-за жары.

– Отлично, отлично. Хорошо заботьтесь о нем, госпожа. Ничего не должно случиться с этим ребенком. Ему предстоит стать наследником всего, что у меня есть, этого огромного поместья. Его имя будет греметь по всему графству. Хорошенько заботьтесь о нем, мадам, говорю я вам.

Элеонора улыбнулась про себя. Ей было тяжело двигаться с этим огромным животом, она почти не могла нагибаться и плохо переносила жару, но все это было ерундой по сравнению с тем, какую власть давал ей этот ребенок. Родив наследника Морлэндов, она упрочит свое положение настолько, что сумеет и вправду прибрать к рукам весь дом.

– Я позабочусь о нем, сэр, – ответила она. Когда Морлэнд ушел, две женщины некоторое время сидели в молчании, обдумывая предстоящее событие. Потом Элеонора неуверенно проговорила.

– Я так рада, что ты со мной, Габи. Не знаю, как бы я со всем этим справилась без тебя.

Габи понимала, что под «этим» Элеонора подразумевает рождение ребенка, думая о котором, прежде всего вспоминает муки несчастной Белль.

– Никому дети не доставались так тяжко, как леди Элеоноре, мой ягненочек, – вздохнула толстуха – Обычно все происходит гораздо проще. Но вы справитесь с этим, вы же храбрая девочка, и вовсе не важно, буду я рядом с вами или нет. В конце концов, вас окружают друзья.

– Не друзья, – тихо ответила Элеонора. – Ребекка, Алиса и Анни хорошие женщины, но они не друзья. Единственный мой друг – это ты.

Габи встревоженно посмотрела на свою питомицу.

– У вас любящий муж, дитя мое... – заметила старая няня.

– Ах, он, – презрительно бросила Элеонора.

– Не надо так говорить, Элеонора, вы же знаете, что это всегда огорчает меня, – покачала головой толстуха. – У вас хороший супруг и преданные слуги, а скоро будет и куча прелестных сыновей. Вам совсем не нужна старая Габи.

– Ну и ну, Габи, – рассмеялась Элеонора, – ты говоришь так, словно собираешься уйти от меня.

Последовало долгое молчание, а потом Габи медленно проговорила:

– Может быть, и собираюсь.

– Уйти? Но куда? – удивленно воскликнула Элеонора. Габи избегала её вопрошающего взгляда, уставившись на маленькие клумбы с цветами, посаженными Джобом.

– Прекрасный получится садик, когда все здесь будет закончено. Годика через три-четыре тут все будет в цвету. Но для меня это не родной дом, госпожа. Я не умею приспосабливаться так быстро, как молодежь. Вот я и подумала: может быть, после того, как вы родите и опять встанете на ноги, вы отошлете Габи домой...

Элеонора ошеломленно уставилась на неё, потом с трудом сглотнула и пробормотала:

– Если ты этого хочешь, Габи, если мечтаешь вернуться в Дорсет и не желаешь остаться тут со мной, что ж, хорошо. Я постараюсь это устроить. Но я думала, что ты...

– Благодарю вас, госпожа, – спокойно ответила Габи. – Я всегда знала, что вы добрая девочка. И я уверена, что вы прекрасно обойдетесь без меня. Мне бы очень хотелось увидеть этот сад в цвету, но...

И две женщины опять замолчали, унесясь мыслями далеко-далеко.

Этой ночью Элеонору разбудили сильные боли. Молодая женщина немедленно позвала Габи, и та, спавшая вполглаза в ожидании именно этого крика, мгновенно вскочила на ноги.

Тут же растолкали обоих мужчин и, несмотря на их протесты, решительно выставили из комнаты. Морлэнд уже забыл, как это бывает, благо в последний раз это случилось в его спальне двадцать лет назад. И теперь хозяин усадьбы долго, громко и сердито ворчал, что его отсылают досыпать в холл вместе со слугами. Роберт ушел тихо, позеленев и не раз оглянувшись на свою жену. Он чувствовал себя ужасно виноватым в том, что заставил её страдать.

– Разбудите всех женщин в доме, когда спуститесь вниз, – попросила Габи Роберта. – Нужно много чего сделать, а я слишком стара и толста для этого. Ну а теперь, госпожа, вставайте-ка с этой постели и помогите мне.

Все необходимое было приготовлено заранее, так что превратить опочивальню в комнату роженицы не составило большого труда. Ночь была жаркая, и они спали с открытыми окнами, но сейчас их захлопнули и принесли две жаровни с горящим древесным углем, чтобы сделать комнату еще теплее, ибо в те времена считалось, что холодный воздух может убить новорожденного. Джоб помчался на лошади в город за повитухой, услугами которой пользовались в таких случаях все знатные дамы в округе. Когда парень вернулся, его поставили у подножия лестницы, ведущей в спальню, с наказом, чтобы наверх не сунулся ни один мужчина, ибо это считалось чисто женским делом.

Элеонора заранее выбрала служанок, которые должны были ухаживать за ней. Это была, конечно, Габи, потом – Ребекка, чей легкий, покладистый характер очень нравился Элеоноре; а еще Алиса, многоопытная старуха, которую уважали все вокруг; более молодая Анни и внучка Алисы по имени Энис. Энис, шуструю и чистоплотную, к тому же умевшую читать и писать, Элеонора решила сделать нянькой своего малыша.

К рассвету все приготовления были закончены, а схватки участились. Пока что, подумала Элеонора, все не так страшно – во всяком случае, боль была не намного сильнее той, что мучила её иногда во время месячных, и уж, конечно, вполне терпимой. Габи велела Элеоноре беспрестанно ходить, и каждый раз, когда утомленная женщина пыталась отдохнуть, Габи принуждала её продолжать и, не стесняясь, бранила.