Подиум
Шрифт:
– Знаешь… – вдруг обернулась она к Хрусталевой. – А ведь сынки Михаила правы. Баб у него перебывало, как сам говорил, столько, сколько ему хотелось. Только мальчики одного не знают: именно я стала для их отца той самой женщиной, которая по-настоящему сумела его удовлетворить. Он не раз говорил мне об этом.
– Иначе он бы на тебе не женился.
– Конечно! – немедленно отозвалась Ида. – Михаил всегда знал, что ему нужно. А уж в постельных делах… – она хихикнула, – толк понимал.
– Вряд ли он делился такой информацией со своими отпрысками, – рассмеялась Элла.
– Это точно. Ну их в задницу, этих паразитов!
Ида выпила коньяк и поставила рюмку на стол. В какой-то момент ей стало по-настоящему легко и хорошо. Она выжидающе посмотрела на Эллу.
– Не замерзнешь? – Элла, подойдя сзади, прижалась к ней.
По телу Иды будто пробежал электрический разряд… Что это с ней? Раньше лишь мужик, сильный, опытный самец, мог вызвать у нее подобную реакцию.
– Ну что ты… – прошептала она, выгибая спину.
Женские руки прикасались к ее груди – так легко, ласково, что Ида почти не ощущала их давления. Это было ново и приятно.
– Мужик уже давно раза два тебя отодрал бы, да?
Ида застонала, сама прижимаясь сильнее к жен-ским пальцам:
– О-о… – Она спиной чувствовала сильное чужое тело.
– Пошли, я сделаю тебе массаж…
В спальне Элла включила боковую подсветку.
В эту комнату Ида еще не заглядывала: громадная кровать, застланная шелковым одеялом, настенные зеркала, которые бесчисленное число раз отражали ее полуприкрытое прозрачным одеянием тело.
Элла зарядила видеомагнитофон и включила телевизор, встроенный в стенку.
– Ложись.
Ида беспрекословно легла, сбросив с себя легкую материю. Сама хозяйка и не думала раздеваться.
Ида лежала на животе; сильные руки гладили ее спину. Сначала движения были легкими, неторопливыми: так начинался обычный сеанс массажа. Потом они стали убыстряться…
– Слушай! – Садчикова попробовала поднять голову. – Ты классно делаешь массаж, могла бы деньги этим зарабатывать.
– Лежи, не двигайся. Деньги я зарабатываю по-другому, а это я делаю для собственного удовольствия.
Ида припомнила, как в далекой юности (ей едва исполнилось тогда семнадцать) она заболела воспалением легких и попала в больницу. Девушке прописали массаж – десять сеансов. В палате лежало шесть человек легочных больных, но на массаж взяли ее одну. Массажистка – крупная женщина лет тридцати пяти – имела довольно приятную наружность. Но в выражении ее лица Ида отметила что-то странное. Пару дней она просто разминала пациентке спину, спрашивала ее о чем-то, а потом… Ида долгое время думала потом обо всем этом со смешанным чувством: и стыдно, и неловко, и… хотелось попробовать еще.
У Иды уже в семнадцать лет была сильно развита грудь. Все обмирали от ее роскошных форм. Видимо, на массажистку она тоже произвела впечатление. На третий день та перевернула Иду на спину. Сначала происходившее выглядело безобидно и приятно. Ида, расслабившись, лежала, закрыв глаза. А когда их открыла, то наткнулась на странный взгляд женщины. Массажистка, не отрывая глаз от Идиного лица, взяла пальцами ее соски. И началось… Никогда и никто не ласкал Садчикову так страстно и нежно. Она готова была заорать от желания, но лишь тихо стонала, подчиняясь сильным рукам… Закончив массаж, женщина, не глядя на пациентку, быстро ушла.
Все оставшиеся дни, пока Ида находилась в больнице, она жила как во сне. Ждала и боялась этих встреч. Могла бы и отказаться от массажа – но каждый день приходила в кабинет.
После ничего подобного в ее жизни не происходило. И она сочла эпизод в больнице случайностью.
Выходит, ошиблась. Видно, было в ней нечто такое, что притягивало подобных дамочек. Элла Хрусталева с первых минут знакомства словно приворожила ее чем-то: она чувствовала напор, силу – и не могла отказать. Вот и теперь, лежа на спине, Садчикова ощущала, как ее воля исчезала, растворялась, оставалось только желание выполнять то, что приказывали женские руки. И еще собственное ее, Идино, желание… Ну и пусть, думала она.
– Неужели никто из сегодняшних моделек тебе не показался? – задыхаясь, спросила Садчикова Эллу.
Хрусталева на секунду оставила женскую грудь в покое.
– У Пономаревой есть одна стоящая девица. Настоящая секс-бомба!
– Да? – притворно оскорбилась Ида. – Что-то я сегодня подобной на подиуме не заметила.
– А ее и не было сегодня. Говорят, заболела…
– И что же тебе мешает заняться девчонкой?
– У нее бойфренд сильно крутой: башку за Наташу оторвет.
– Значит, ее зовут Наташа?
Хрусталева не ответила… Богданову она заприметила давно, да только что толку? Эх, попади ей в руки эта девчонка, она бы ее раскрутила – такую бы топ-модель сделала!
Ида вновь перевернулась на живот. Ее серьезно занимал происходивший разговор. Подстегивало и то, что вести его можно было вот так, запросто. Это придавало еще большую остроту ощущениям.
– А мне показалось, что там еще есть одна моделька. Красивая, но немного скованная.
– Кто?
– Слышала я, она новенькая, это ее первый сезонный показ. Катей зовут.
– Знаю. Катерина Царева. Пожалуй, ты права, девчонка чем-то выделяется из всех остальных. На этих Наденьках, Лизах, Аленах пробы ставить негде. – Тяжелый взгляд Эллы снова уперся в роскошный бюст Садчиковой. – Хватит болтать! Давай делом займемся…
Ида ощутила прикосновение требовательных пальцев, которые опять мяли и ласкали ее: грудь, бедра – везде, куда можно дотянуться. Эти руки ничем не напоминали женские.
– Ты как хороший мужик!
Элла презрительно хмыкнула:
– Что они могут, эти твои мужики? Эгоисты – только о собственном удовольствии думают! Трахаться нечем, – она сказала грубее, – а все на бабу норовят залезть. И потом считают, что облагодетельствовали ее по гроб жизни. Не-ет, – протянула Хрусталева, – я лучше мужика…