Чтение онлайн

Гвен мысленно одернула себя. Вся семья стерла пальцы до костей, и теперь галерея просто сверкает. Свет играет в узорах мебели Тильды, отражается от хрустальных бокалов, поставленных на длинный стол Томасом, официантом и поваром, наготовившим уйму вкусной еды. Они собираются делать деньги, а она ноет, потому что ей хочется заняться подводным плаванием. Нет, так не годится.

Но ей очень хотелось подняться наверх, спрятаться с головой под одеялом и больше не высовываться.

– Миссис Гуднайт, – окликнул Томас, и Гвен испуганно встрепенулась.

– О, Томас, простите, – извинилась она, стараясь не глядеть на два синяка, желтевших у него на лбу. – Приготовлено все великолепно. Вы…

– Я могу поговорить с вами? – спросил он, положив руку ей на плечо, и Гвен так растерялась, что позволила увлечь себя в офис. Он вынул кожаный футляр и показал ей жетон.

– Томас Льюис. ФБР.

– Вы из ФБР?! – ахнула Гвен.

– Ш-ш-ш… – остановил ее Томас, оглядываясь. – Я здесь под прикрытием, и никто ничего не должен знать, миссис Гуднайт. Вы можете хранить тайны?

«Вот это да!» – промелькнуло в голове Гвен.

– Я провожу расследование по делу Клеа Льюис, – пояснил он, поглядывая одним глазом на дверь. – Мы считаем, что она убила своего мужа.

– Неужели?

Ну что ж, звучит вполне правдоподобно.

– И выкрала его коллекцию, – продолжал Томас. – Сирил Льюис был очень богатым человеком, но умер банкротом.

– Что же, Клеа – женщина недешевая, – заметила Гвен. – Может, они просто все потратили?

– Именно. На картины. В последний год своей жизни Сирил Льюис приобрел картины на сумму свыше двух миллионов.

– Вот это да! – сказала Гвен уже вслух, прежде мысленно подсчитав комиссионные.

– Они хранились на складе. Но склад сгорел дотла за день до смерти Сирила Льюиса.

Все это сильно смахивало на плохую радиопьесу.

– И вы считаете, что это Клеа его убила?

– Сирил – не первый муж, которого она прикончила. Улик обнаружено не было, но первый ее муж умер при очень подозрительных обстоятельствах. Она совершенно безжалостная особа. У нас есть все основания считать, что она поселила в вашем доме наемного убийцу.

– Неужели? – деланно удивилась Гвен.

– Мы считаем, что она решила расправиться с бывшим любовником.

– Да ну? – поразилась Гвен на этот раз вполне искренне. – Вот это да!

Интересно, знает ли Тильда? Возможно. От нее мало что укроется.

– Я говорю вам это потому, что в последнее время Клеа слишком много внимания уделяет вашей галерее.

– Да нет, – возразила Гвен. – Она…

– Если она попытается продать вам картины, мы хотели бы знать об этом.

– Я не покупаю картин, – объяснила Гвен. – Галереи берут произведения искусства на комиссию. Мы вообще ничего не покупаем.

– Если она хотя бы упомянет о картинах, мы должны это знать, – настаивал Томас.

– Мы?

– Бюро.

– Ах, Бюро. Что же, я обязательно буду держать вас в курсе.

«Если ты – ФБР, а Форд – негодяй, значит, эта страна катится в пропасть».

Черт, но если он действительно представитель закона, а Клеа – преступник, значит, дело дрянь.

– И давно вы работаете на Бюро?

– Нет, – бросил Томас, гордо выпрямившись. – Но обладаю всеми необходимыми навыками.

– Прекрасно, – кивнула Твен и задала беспокоивший ее все это время вопрос: – Но вы еще и готовить умеете?

– Я покупаю еду в ресторанах, – смущенно признался Томас. – Это высвобождает мне время для расследования.

– О, вот как? – оживилась Гвен. – В ресторанах?!

– Только об этом никому, договорились?

– Ни единой душе.

– И не забудьте про картины, – напомнил Томас, открывая дверь в галерею.

– Ни за что на свете, – поклялась Гвен, спеша выйти до прихода первого посетителя.

Полчаса спустя Тильда наблюдала из офиса за происходящим в галерее с каким-то странным чувством – словно смотрела старый фильм. Она сотни раз видела подобные показы, с самого раннего детства, когда ей приходилось вставать на табурет, чтобы дотянуться до окошка в двери. Но на этот раз чего-то не хватало, и она не сразу поняла – дело в том, что здесь некому играть роль заводилы. Никто не стоит посреди комнаты, с улыбкой руководя спектаклем.

Но тут в галерее появился Мейсон, жизнерадостный, сияющий, в парчовом жилете, под руку с Клеа, которая была про сто великолепна в черном платье с вырезом до талии и огромными золотыми обручами в ушах. Мейсон направился прямо к центру комнаты, смеясь и жестикулируя, словно пародируя отца Тильды.

«Бедняга. Он явно не дотягивает», – с жалостью подумала она.

В офис вошел Дэви.

– А, Вилма сегодня в своем китайском жакете. Кажется, самое время стянуть что-то и обжиматься в шкафу.

– Мейсон и Клеа уже здесь, – сообщила она.

– Тогда уходим.

Дэви захватил ключи от машины Джеффа. Посмотрел в окошечко и восхищенно присвистнул.

– Что там?

Тильда проследила за его взглядом.

Клеа успела повернуться, демонстрируя собравшимся изящную, полностью обнаженную спину. На глазах у всех присутствующих она нежно улыбалась Мейсону. Идеальный профиль затмевала лишь не менее идеальная линия бюста.

– Вот оно что, – протянула Тильда, стараясь, чтобы голос не прозвучал уж слишком резко.

– Остынь, Вероника, – ухмыльнулся Дэви. – Я просто наслаждаюсь пейзажем. Знаю-знаю, она – адское отродье. И все же…

– И все же она хороша в постели, верно? – договорила за него Тильда, наблюдая, как Клеа с кошачьей грацией шествует по галерее. «Терпеть тебя не могу!» – Куда лучше меня.

– Да, – кивнул Дэви. – Ну что, идем?

– Намного лучше меня? – не отступала Тильда.

Дэви закрыл глаза:

– Зачем ты занимаешься всякой ерундой? Знаешь ведь, чем это кончится.