Чтение онлайн

Я не знала, когда он войдёт, но в душе, глубоко — знала, что долго ждать не придётся.

Сердце колотилось от волнения, хотя в комнате было тихо. Прошлась босиком по ковру, дотронулась до шелка покрывала. Прикоснулась к гребню, лежащему на туалетном столике. Всё это было чужим, но отныне - это ее дом.

Опустившись на колени и развернула мешочек с содержимым. Внутри — три комплекта белья. Каждый — как вызов, как вопрос самой себе: какой я должна быть сегодня?

Пальцы скользнули по первому: белый комплект, мягкое полупрозрачное кружево. Лифчика с полупрозрачными чашками из ткани. Верх украшали короткие рюши на плечах, создавая видимость небольших рукавов. Трусики были открытыми, с воздушной юбкой из той же полупрозрачной ткани, полностью обнажавшей ягодицы. По бокам трусики соединялись с поясом золотыми декоративными цепочками. Линия талии подчёркивалась, интимная зона прикрывалась минимально. Девственно, мягко, почти наивно.

Второй — тёмно-бордовый. Комплект состоит из кружевного бра с мягкими чашечками и декоративными перекрёстными бретелями. Трусики с разрезом спереди, поверх — короткая прозрачная юбочка. Открывает низ живота, подчёркивает бёдра и интимную зону. Красная полупрозрачная накидка, которая шла в комплекте была из лёгкой ткани, надевается сверху. Глубокий вырез спереди, завязывается атласной лентой под грудью. Это было провокацией.

И, наконец, третий чёрный. Простой и изысканный одновременно, из тонких ремней и кружевных вставок. Лифа нет — грудь полностью открыта, подчёркнута только обрамлением. Трусики с высокой посадкой, бёдра и попа почти полностью оголены, декоративная вышивка спереди прикрывает лишь центр. Линии строгие, но каждая подчёркивала изгибы, как будто сшиты по телу.

Рука потянулась сама к белому. Он казался одновременно соблазнительным и торжественным. Мягкое белое кружево с вырезами подчёркивало изгибы моего тела, а открытая зона бёдер и груди делала образ подчёркнуто откровенным — таким, каким, он хотел бы видеть меня впервые. Этот вариант выглядел как покорное, нарядное подношение — красиво, вызывающе, но без вульгарности.

Отложила бельё и поднялась. Сбросила платье через голову, и оно упало у ног, как прошлое. Тело — на свету. Плечи дрожат, грудь слегка подрагивает с каждым вдохом. Волосы рассыпались по спине, закрывая ягодицы, как жидкий шёлк.

Открутила пробку от флакона с маслом и вдохнула. Лёгкий, сладковатый аромат — что-то между цветами и молоком. Вылила немного на пальцы. Понемногу — на плечи, ключицы, по груди. Масло скользило, оставляя сияющий след. Втирала его в грудь стыдливо, но знала, что должна это сделать. Соски затвердели под движениями, а кожа стала более чувствительной и сияющей.

Живот, бока, внутренняя поверхность бёдер. Масло словно оживляло изнутри — там, где кровь раньше шла медленно, теперь пробегали импульсы. Когда дошла до ягодиц, руки уже слегка дрожали. Прикосновения становились мягкими, скользящими, и в этом было что-то слишком приятное.

Надела бельё и комплект сел идеально, делая похожей на чьё-то сладкое предвкушение. Он будет трогать, рассматривать, сжимать — не с лаской, а с правом собственности.

Опустилась на пол — у камина на меха. Села на пятки, колени разведены. Опустила взгляд. Спину держала прямой, грудь — приподнятой. Руки — на бёдрах. Волосы стекали с плеч, спускаясь к пояснице, как водопад. Я знала, как это выглядит.

Сердце стучало в ожидании его появления.

И когда откроется дверь, он увидит именно это: тело, готовое служить, кожу, которую хочется трогать, грудь, которую невозможно не взять в ладони, и девушку, которая знает своё место.

Через время услышала звук открывающейся двери.

Раэль Тал’Аннор вошёл бесшумно. Даже воздух замер, когда его шаги коснулись пола. Он не спросил моего имени, не поздоровался, а только смотрел. Наконец-то, подарок его родителей приехал к нему. Этот взгляд прожигал кожу, ощущался почти физически: скользил по телу, оценивая, примеряя, словно уже знал, как именно будет брать.

Опустила голову ниже. Он остановился в шаге, не спеша касаться. Лишь обошёл, как зверь, изучающий новую игрушку. Каждый его шаг за спиной отзывался мурашками вдоль позвоночника, от которых не было защиты. Я сидела ровно, не дыша, ощущая, как взгляд скользит по обнажённой спине, по изгибу талии, по линии бёдер, оставляя за собой нечто большее, чем просто внимание. Это было безмолвное обладание, в котором не требовалось слов.

Когда он вновь оказался передо мной, остановился на расстоянии полшага и поднял руку. Его пальцы легли под подбородок неторопливо, но с той безоговорочной уверенностью, что не допускает возражений. Он приподнял мое лицо, заставляя смотреть в глаза, и просто смотрел сосредоточенно, рассматривая черты девичьего лица.

— Ты умеешь брать в рот? — спросил негромко, и голос был вроде бы равнодушным, но под ним скрывалось напряжение.

— Теоретически да. Меня учили, — прошептала, не отводя глаз.

Уголки его губ едва дрогнули, не то в насмешке, не то в предвкушении. Он не стал снимать одежду, а просто расстегнул пряжку, потянул молнию вниз, и звук этого жеста показался чересчур громким в этом пространстве. Ткань брюк разошлась, и он обнажил себя — словно извлекал оружие, а не часть тела.

Член был крупным — плотным, налитым, с рельефной веной вдоль ствола и тёмной, гладкой головкой. Я заметила, как та блестит — предвкушение или остаток прикосновений, не знала. Раэль провёл пальцем вдоль — от основания вверх, чуть надавив, и задержался у самой головки. Затем медленно обвёл её кончиком пальца, как бы проверяя чувствительность.

Шагнул ближе. Взял в руку основание и направил член к моему лицу. Головка коснулась губ — сперва правого уголка, затем медленно скользнула влево. Оставила след влажности и жара, как метка. Он повторил это ещё раз, чуть надавив, заставляя приоткрыть рот.

— Открой рот шире. — его голос стал ниже.

Я подчинилась. Раэль вложил себя внутрь сразу, медленно проталкиваясь на треть, затем на половину. Чуть закашлялась от плотности и неожиданной глубины. Он замер, позволив привыкнуть.

Обхватила основание руками, чтобы зафиксировать, как учили. Правую — ближе к основанию, туда, где кожа переходила в напряжённый корень, где всё было особенно чувствительно. Левой аккуратно обхватила яички — осторожно, с почтительным вниманием, словно держала в ладони нечто хрупкое и ценное. Пальцы почти смыкались на стволе, но с трудом — он был толще, чем я представляла по учебным схемам.

Потянула кожу вниз, открывая головку, и снова втянула её в рот, уже осознанно. Начала медленно двигаться — втягивала, отпускала, втягивала снова. Щёки втягивались, слюна собиралась под языком. Язык скользил по нижней стороне, чуть надавливая, затем обвивался вокруг головки.