Шрифт:
– Станция Щёлковская. Конечная. Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны.
– Просьба отклоняется, – пропел себе под нос Афанасий, зевнул и надвинул на глаза меховую шапку.
Уже давно поездки на работу превратились для Афанасия в приятный ритуал. Не желая участвовать в утренней давке при входе в вагон, он садился в поезд, следующий в оборотный тупик, и спал до самого Парка Победы. Случалось, конечно, когда напротив садились какие-нибудь трещётки, которым в восемь утра нужно обсудить всё, вплоть до нитки на трусах. Однако с появлением интернета и смартфонов утренний сон Афанасия наладился, и никто его больше не беспокоил, вплоть до одного декабрьского утра, когда сквозь дремоту он почувствовал удар в колено. Афанасий приподнял шапку. Свет в вагоне мигал. Напротив сидела старушка в поношенном пальто его бабушки. Потерев глаза, Афанасий взглянул на неё внимательней и заметил, что и платок на её голове бабушкин. И лицо – тоже.
– Афоня, у меня ноги болят, – произнесла жалобно старушка. – Уступи место! —заговорила она уже грубым мужским голосом.
– Бабуль, ты что ли? – Афанасий почувствовал неладное. Бабуля уже как лет десять лежала под землей на Борисовском кладбище. Сквозь убаюкивающий стук колёс до него донеслось: «Осторожно двери закрываются. Следующая станция Смоленская. Но прежде, чем он осознал, что проспал уже полчаса, у его правого уха снова раздался мужской голос:
– Какая я тебе бабуля?
Афанасий дёрнулся и вскрикнул с испугу. Шапка слетела с вспотевшей головы. Яркий свет резанул глаза.
– Что разорался, дурень? – перед ним стояла пара мужских ног в синих спортивных штанах. Афанасий заморгал, пытаясь понять, что происходит, и с опаской поднял голову. Гладко выбритая квадратная рожа нависала над его сонным телом. Её владелец был внушительных размеров. Не меньше шкафа, что стоял у Афанасия в прихожей. В руке этот мордоворот держал аккуратно свёрнутый пуховик.
– Тебя в школе читать не учили? Вон! – он отпустил на секунду поручень и указал в сторону окна. – Для таких уродов, как ты, написано: «уступайте места пожилым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам»? А ты что расселся?
По вагону прокатился смех. Пенсионер, сидевший справа от Афанасия, тут же вмешался:
– Правильно, спать надо дома! Метро не ночлежка! А он, чтоб вы знали, каждое утро тут высыпается, пока я, ветеран войны, вынужден ехать стоя! Хоть бы раз уступил!
– Да что вы к нему прицепились? – вступилась за Афанасия женщина в меховом пальто из стриженного меха. – Вон сколько молодых сидят!
– Молчи, буренка! – взревела квадратная рожа.
Никогда ещё Афанасий не чувствовал себя таким униженным. Он вжался в сиденье и вцепился как можно сильнее в портфель, лежавший у него на коленях. Он не хотел, чтобы кто-то заметил, как у него тряслись руки.
– Слушай, ты скажи мне, где таких дураков, как ты, сеют? – не отставал от него тип с квадратной рожей. – Не видишь, девушка стоит? С сумкой тяжелой!
Конец ознакомительного фрагмента.