Под личиной
Шрифт:
– Поживем – увидим… Клим, присмотри за квартирой. Мне нужно в больницу, к маме.
– Все будет в ажуре. Не беспокойся.
– И еще одно: ментам не рассказывай ничего. Даже если они наедут на тебя по полной программе.
– За кого ты меня принимаешь!? – возмутился подросток. – Я себе не враг. Иначе бандиты меня разрежут на кусочки.
– Пока, – глухо сказал Андрей. – Когда вернусь домой, не знаю. И не забывай, о чем я тебе говорил…
Андрей инстинктивно оглянулся. В кухонном окне его квартиры торчал совершенно неподвижный Хвостов.
Он был виден по грудь и казался бронзовым бюстом.
Юноша развернулся и бросился бежать в сторону автобусной остановки.
Волкодав
Кто сидел в засаде хотя бы на медведя, тот знает, как тревожно бьется сердце. И пусть ты проделывал это много раз, все равно встреча с хищником, славящимся своей непредсказуемостью, вызывает вполне обоснованное волнение и опаску.
А что говорить об охоте на двуногого зверя, которого не могли завалить лучшие охотники ГРУ… Кроме всего прочего, Анубис был мастером рукопашного боя; притом, по словам людей, знающих его не понаслышке, в этом деле равных ему было мало.
С такими нехорошими мыслями и тревогами я затаился внутри детского домика, скукожившись, как младенец в чреве матери, и ждал… чего? А фиг его знает.
Впервые за годы службы в диверсионном подразделении специального назначения я не знал, как поступить.
Пусть я уже не числился в боевых порядках "конторы", но ведь определенные навыки остались. И силенок еще хватало.
Но толку с этого… Мне не хватало главного, к чему я привык в армии – приказа. Дай мне кто-нибудь сейчас команду взять Анубиса, я бы не колебался ни секунды.
Большую часть своей сознательной жизни я был солдатом, подчиненным, которого вели и направляли отцыкомандиры. Поэтому в сложных ситуациях без четкого и ясного приказа я иногда терялся и поступал, как гражданский человек – сомневался, анализировал, размышлял, топтался на месте, вместо того, чтобы действовать быстро и решительно.
Приказ командира в армии – это святое для подчиненного. Умри, но выполни. И перед Господом за свои деянии уже будешь отвечать не ты, а начальник, пославший тебя на задание. Без такого груза солдату гораздо легче идти в бой.
Солдат – безгрешная душа. Недаром издревле говорят, что погибший на поле брани служивый попадает прямиком в рай.
А я лежал в домике и думал, что пока даже райские кущи меня не прельщают. Я еще на этой земле не пожил, как следует. Разве можно назвать жизнью мою армейскую одиссею?
Брать или не брать? Вопрос стучал в моей башке даже не одним молотком, а целой кузницей. А если брать, то зачем? Чтобы сделать услугу своей бывшей "конторе"?
Еще чего! Глупее идеи не придумаешь. Что если Анубиса уже простили – такое случалось – и он работает по заданию ГРУ? И попадешь ты тогда, братец Волкодав, в аховое положение. А по-простому, по народному – мордой в кисель во время праздничного застолья.
Ладно, брать не будем. Тогда на кой я вышиваю за Анубисом по городу, как легавый пес за дичью?
Взыграли инстинкты? Фас, борзой, фас! Тьху…
Черт бы побрал мою дурацкую натуру! И мою судьбу. Всегда так: если с неба падает кирпич, то обязательно на мою голову, а если плывет бутерброд с маслом и черной икрой – то можно не сомневаться, что мимо моего рта. Как говаривал Ерш – карма.
Ерш, Ерш… где ты сейчас, дружище? Живой ли? Вот с кем бы пойти в разведку. Или, например, выслеживать Анубиса. Тогда шакалу точно была бы крышка.
Помечтай, братец Волкодав, помечтай, пока в сознании…
Но все-таки, что же мне предпринять? Продолжить слежку? Теперь это очень опасно. Анубис знает, что на него охотятся. А значит держать его на поводке не легче, чем поймать голыми руками электрического угря.
Отпустить к чертовой бабушке? Пусть погуляет на свободе и успокоится. А там…
Что – там? А ничего. Потом Анубиса не достанешь. Забьется в свое логово – и привет. Отбойным молотком не выковыряешь.
Он как будто мне и ни к чему, если бы не одно "но". Которое заключалось в том самом прилизанном молодом человеке, приходившим ко мне в компании "быков" с предложением купить магазин на Левобережной.
Эти от меня не отстанут. На сей счет у меня сомнений не было.
В городе явно затевалась какая-то интрига. Я, конечно, не ахти какой стратег и разгадывать шарады подобного рода не умею, – тут нужен ум покрепче.
Но убийство Висловского и коммерческого директора номерного предприятия, по здравому размышлению, случайностью не назовешь.
Да, Анубис мог таким образом заметать следы. И мог отправить вперед ногами Висловского. Он не представлял для него никакой ценности. И самое главное, случись чего, не смог бы удержать язык на привязи.
Другое дело коммерческий директор. Это была серьезная фигура, притом даже не городского, а областного масштаба.
Будь он болтуном или слабым человеком, такой ответственный пост, связанный с большими деньгами, ему бы не доверили. Я совершенно не сомневался, что расколоть коммерческого директора было практически невозможно. Не тот кадр.
А его убили. Несмотря ни на что. Значит, судьбу коммерческого директора решили давно. Мое посещение дачи Висловского лишь ускорило этот необратимый процесс.
Кто принял такое решение? Это можно было только гадать. И я почему-то не думал, что главную скрипку в этом мутном деле играет Анубис. Он всего лишь хороший исполнитель.
Конечно, все это мои догадки и предположения. Чтобы найти точный ответ на все вопросы, связанные с коммерческим директором, нужно знать его подноготную. И в первую очередь связи.
Кто за ним стоял и кого он поддерживал? Кто его самого держал на плаву, и кому перепадала львиная доля больших денег, которыми он ворочал в тени? Что это так, я мог бы побиться об заклад.