Чтение онлайн

– Это не имеет значения, сколько на нас дует свежего воздуха, - заметила Джинни.
– Сюда проходит столько, сколько проходит. И насколько близко расположены мы к Куполу, тоже не имеет значения, мы все равно вдыхаем это дерьмо. И пострадали уже именно те люди, от которых и надо было этого ожидать.

– Старые и малые, - произнес Барби.

– Барби, возвращайся назад и ложись спать дальше, - сказал Расти.
– Экономь силы. Здесь ты ничем не можешь помочь.

– А ты?

– Возможно. В санитарной машине есть также деконгестанты, противозастойные средства для слизистой, эпинефрин, если точнее…

Барби пробирался назад вдоль Купола с лицом, обращенным к вентиляторам - все они сейчас так вели себя, сугубо автоматически, - а добравшись до Джулии, пришел в ужас тому, каким изнуренным он чувствует себя. Сердце у него колотилось, он закашлялся.

Джулия не спала.

– Ему очень плохо?

– Не знаю, - сознался Барби, - но нехорошо, это точно. Ему давали кислород из запасов в санитарной машине, но он не проснулся.

– Кислород! А там еще есть? Сколько?

Он рассказал, с печалью смотря, как погас огонек у нее в глазах.

Она взяла его за руку. Пальцы у нее были вспотевшие, но холодные.

– Мы сейчас, словно те горняки, которых завалило в шахте.

Они теперь уже сидели, лицом один к другому, опираясь плечами на Купол.

Между ними веял легкий ветерок. Упрямый рев вентиляторов «Эйр Макс» превратился в постоянный фон; разговаривая, надо было кричать, но вообще его уже совсем не замечали.

«Мы обратим внимание, если этот рев прекратится, - думал Барби.
– На несколько минут, по крайней мере. А потом вновь перестанем что-то замечать, навсегда».

Она хило улыбнулась.

– Перестаньте беспокоиться обо мне, если именно за это вы сейчас переживаете. Я в порядке, как для леди среднего возраста и республиканских взглядов, которая никак не может вдоволь надышаться. По крайней мере, я вновь получила опыт совокупления. Настоящего и правильного, и приятного, между прочим.

Барби ответил ей также с улыбкой.

– Не следует благодарить, я тоже получил большое удовольствие, поверьте мне.

– А тот точечный ядерный взрыв, который они хотят применить в воскресенье? Что вы об этом думаете?

– Я об этом не думаю, я просто надеюсь.

– Ну, и высокого уровня ваши надежды?

Ему бы не хотелось говорить ей правду, но она заслуживала именно правды.

– Основываясь на том, что уже успело случиться, и, судя по той малости, которая нам известная о существах, которые руководят коробочкой, не очень…

– Скажите мне, что вы еще не сдались.

– Это я могу. Я еще даже не испуган, как, вероятно, должен был бы быть. Думаю, это потому… потому что все идет постепенно. Я даже начинаю привыкать к этому смраду.

– Правда?

Он рассмеялся.

– Да нет. А вы как? Боитесь?

– Да. Однако большей частью сокрушаюсь. Так заканчивается этот мир: не во взрыве, а в духоте.
– Она, прижимая ко рту кулак, вновь закашляла. Барби слышал, что и другие делают то же самое. Один из них, тот малыш, который стал теперь малышом Терстона Маршалла. «Утром он получит чуточку лучшего воздуха», - подумал Барби, и тут же вспомнил, как сказал об этом Расти: по глотку кислорода поочередно. Навряд ли, чтобы таким образом малышу хватило вдоволь надышаться.

Никому так не хватит надышаться.

Джулия сплюнула в траву и вновь обратилась к нему.

– Мне тяжело поверить, что мы сами все это себе наделали. Те, которые руководят коробочкой - кожеголовые, - подстроили эту ситуацию, но я думаю, они просто стая ребятишек, это у них такая игрушка. Что-то наподобие видеоигры, наверное. Они снаружи. А мы внутри, и сами себе все это наделали.

– У вас и так довольно проблем, даже без того, чтобы обвинять в этом себя, - заметил Барби.
– Если кто-то и виноват, так это Ренни. Это он организовал нарколабораторию, он начал украдкой собирать туда пропан со всего города. И он же послал туда людей и этим спровоцировал конфронтацию, я уверен.

– Но кто же его выбирал?
– спросила Джулия.
– Кто наделил его властью все это делать?

– Не вы. Ваша газета выступала против него. Или я не прав?

– Правы, - кивнула она, - Но только относительно последних лет восьми или около того. Сначала «Демократ» - то есть, иначе говоря, я - я думала, что он наше наиболее ценное достояние после изобретения паровой машины. Но к тому времени, как я разобралась, кем он есть на самом деле, он уже угнездился. Кроме того, перед собой он держал, как щит, того беднягу, улыбающегося дурочка Энди Сендерса.

– И все равно вы не можете обвинять…

– Могу и буду. Если бы я понимала, что этот сварливый, некомпетентный сукин сын во время реального кризиса может довести нас своим управлением до такого, я бы… я бы утопила его, как котенка в мешке.

Он рассмеялся, а затем начал кашлять.

– Вы становитесь все менее и менее похожей на республиканку с такими ба… - начал он, и вдруг замолчал.

– Что это?
– перебила она, и он тогда тоже услышал. Что-то скрипело и тарахтело во тьме. Звук приблизился, и они увидели какую-то фигуру - человека, который, спотыкаясь, тянул детскую тележку.

– Кто там?
– позвал Даги Твичел.

Когда бурлак-пришелец ответил, голос его прозвучал так, словно был чем-то приглушен. Как оказалось, он был приглушен кислородной маской.

– Ух, слава Богу, - выдохнул Неряха Сэм.
– Я немного задремал на краю дороги и уже боялся, что мне не хватит кислорода сюда добрести. Однако, вот и я. И как раз своевременно, потому что у меня уже почти весь запас кончился.

6

Армейский лагерь при шоссе 119 в Моттоне был печальным местом в то субботнее утро.