Чтение онлайн

Смайлсон молчал, хватая из воздуха каждое слово. Летум не знал, верил ли лейтенант хоть одной этой рыбке. Впрочем, его это не слишком волновало. Главное, чтобы улов не пропал.

— Что же предстало глазам моего дражайшего папочки?.. Возлюбленный наследник, абсолютно голый, валяется на огромной кровати в окружении пятерых девиц, каждая из которых занимается своим делом! Ну, ты меня понимаешь. Все невменяемы и беспрерывно смеются. На простынях — россыпи зеленого крэка, что из водорослей. Им же покрыты вспотевшие тела. — Летум смеялся. — Лично я этого не помню, наутро мне рассказали телохранители.

— И что?

— То, что утром состоялась казнь. Не моя, разумеется, для этого я был слишком ценен, а тех интересных девиц. Они-то собственно, не при чем, но в этом и состоял нехитрый план… Какие-то модельки, которых я подцепил в ночном клубе и незаметно провел в нашу крепость. Их обезглавили, одну за другой, а меня заставили смотреть. Впрочем, я мало что соображал, демоны требовали новую дозу. Получить ее мне так и не удалось: меня связали мягкими ремнями и кормили внутривенно. Никаких медикаментов, чтобы смягчить боль.

— Большой риск, — с сомнением протянул Смайлсон.

— Да, но отцу было наплевать. Или я выживу, или сдохну, как бесполезный кусок мяса. Как видишь, мне повезло. — Летум помолчал. — Не пойми меня неверно, отец делал все это отнюдь не во имя отцовской любви. Ему был нужен сильный наследник, а я показал недопустимую слабость. Если бы я умер, отец умертвил бы моего младшего брата, а следом и мать, как неспособную рожать сыновей. Подозреваю, что он таки убил ее… Но разговор не о том. Нашей семейной империи была необходима сильная, уверенная рука, а не дрожащие пальчики наркомана с мозгом, выжженным крэком. Это был эксперимент, ничего более. Подобно тому, как селекционер подвергает новые породы скота различным испытаниям.

— Оно того стоило, — с завистью вздохнул Смайлсон. — Через пять лет ты сам уселся на трон. Хотел бы я хоть на пару часов очутиться в твоей шкуре…

Летум вздрогнул. У Маркиза было все, кроме ответственности. И он не хотел ограничиваться двумя жалкими часами. Усевшись на трон однажды — уже не можешь сидеть на чем-то другом. Даже думать об этом не можешь.

Летум вспомнил тот трон. Огромный, величественный, на каменном возвышении. Черный. Сиденье и высокая спинка покрыты дырами, прожженными лазерами и плазменными зарядами, пробитыми иглами и пулями, проеденными ядами и кислотой.

Не самое удобное кресло.

Летум вздрогнул и напрягся внутри. В этот самый момент, должно быть, младший братец примостил на троне свою тощую задницу. Тонкие холеные пальцы тискают твердые подлокотники, бледные глазки воровато бегают по сторонам, рахитичное тело покрыто пленкой пота под вычурным одеянием монарха.

Отогнав видение, Летум постарался, чтобы голос его звучал безмятежно и весело:

— Обещаю, ты получишь свои два часа!

— Заметано! — Смайлсон ухмыльнулся. — Обещаю, что ты попадешь домой!

Они рассмеялись, будто мальчишки. Каждый при этом думал о своем.

Летум мог раздать обещаний сколько угодно, кому угодно и когда угодно, в его понимании — просто слова. Для того же, чтобы выполнить это, конкретное, подаренное Смайлсону слово, ему вначале тробовалось попасть домой, на Зевс, в семейную крепость, чтобы вернуть престол законному наследнику и покарать нечестивца. Одно другого не легче. Если же Смайлсон сослужит на этом нелегком пути добрую службу — почему бы и нет?.. Два часа можно и потерпеть. С разумными ограничениями, разумеется. Лейтенант и то больше походил на главу, чем дефективный братец.

Впрочем, все это был бред утомленного сознания. Как и обмен нелепыми обещаниями. Джек Смайлсон, вне всяких сомнений, прекрасно это понимал. Цель была так же далека, как если бы Зевс находился в соседней галактике. Не хватит горючего.

Однако Летум не собирался сдаваться до последней капли.

— Но для этого ты должен навсегда забыть о наркотиках, — сказал он. — Вот тебе простая схема, плюсы и минусы: ты ловишь большой кайф, чтобы утром почувствовать стократную боль; витать в облаках, в обнимку с ангелами, чтобы с неизменным постоянством возвращаться к жуткой действительности — прозаичный эскапизм; отторжение телесной оболочки, но и деструкция мозга, который сам по себе является инструментом разрушения… Ты должен позабыть обо всем, чего желал и чего мечтал добиться. С первой же дозы синего крэка тебя будет интересовать один лишь наркотик. Пограничье забудет пирата по имени Смайлсон. Ты перестанешь представлять опасность для самого ничтожного врага. Все твои планы изойдут голубым порошком.

Смайлсон помотал головой.

— Тебе бы по головизору выступать, гневным проповедником…

— Книги, уроки риторики и печальный опыт. Я отнюдь не разгневан. Просто ставлю тебя перед фактом: наше сотрудничество будет продолжаться до тех пор, пока ты остаешься самим собой. Жалкий пожиратель зелья может все выболтать капитану, поэтому мне придется просто прикончить тебя. Ради своей же безопасности.

Смайлсон вздрогнул и невольно покосился на поскрипывающие кобуры.

— Сильный довод, — признал он. — Уверен, ты это сделаешь.

— На кону империя. Не забывай об этом.

— Я начинаю верить тебе, Летум Вагнер. — Смайлсон внимательно поглядел на измененное лицо собеседника. — Все сходится. То, что о тебе говорили, я подтверждаю простыми наблюдениями. Ты действительно тот самый Вагнер — Отцеубийца и Узурпатор.

Летум поморщился. Не самые жестокие прозвища, которыми его награждала столица, но наиболее ассоциативные. Казалось, они прилипли к нему с рождения. Они — и еще пара десятков.

— Наверное, в Пограничье я — герой комиксов.

— Скажи мне вот что: ты вправду прикончил папашу, как о тебе говорят?

В этот самый момент они вышли к шлюзам, возле которых толпились три сотни пиратов. У Летума оставалась возможность ответить, но он промолчал.

Нырнув в густой поток разгоряченных тел, они стали пробираться к шлюзам. Капитан обещал спуститься; Фрейзер был мертв, так что оставались только два человека, которые могли доложить Хоукинсу обстановку. Летум не собирался дарить Коллинзу возможность незаслуженно выслужиться.