Почерк судьбы

Йонатан

1 января, понедельник, 7 часов 12 минут

Йонатан Н. Гриф был недоволен. Он, как и каждое утро, ровно в 6: 30 надел кроссовки. Несмотря на минусовую температуру, он вскочил на горный велосипед и отправился к месту ежедневной пробежки вокруг Аусенальстера [3] .

Как обычно, каждый год 1 января его раздражали не только остатки хлопушек, ракет и китайских петард, смешавшиеся на всех тротуарах с раскисшим снегом и превратившиеся на беговых и велосипедных дорожках в отвратительную кашу. Он злился не только из-за закопченных и разбитых бутылок из-под пива и шампанского (их использовали как стартовые площадки для ракет). Никто и не подумал выбросить их после в мусорный контейнер для стекла. Он сердился не только из-за густого, смешанного с туманом воздуха, который радостные – в глазах Йонатана Грифа безответственные – жители Гамбурга превратили своими безмозглыми фейерверками в кошмар из мелкой пыли. Этот воздух теперь висел облаком смога над ганзейским городом и не давал Йонатану нормально дышать.

(Теперь, конечно, все эти новогодние «трупы» с похмелья лежат в постелях в коматозе. Новогодние пожелания – пить поменьше и не курить вовсе – они развеяли по ветру в первую же минуту после полуночи, запустив особенно громкую ракету. Они дебоширили и буянили до раннего утра, словно им никакого дела не было до того, какие суммы они прожигали. Этими деньгами можно было бы существенно пополнить федеральный бюджет.)

Нет, Йонатана Грифа злило не только это.

Больше всего его возмущало то, что ночью, и в этот Новый год, его бывшая жена Тина умудрилась поставить под его дверь шоколадную фигурку трубочиста. Да еще и с открыткой, на которой, как всегда, пожелала: «Успешного и счастливого Нового года!»

«Успешного и счастливого Нового года!» Теперь он уже трусил по мосту Кругкоппель, от которого дорожка вела мимо «Ред Дог» вниз, к парку «Альстер».

Йонатан увеличил скорость до 14 км/ч. И кроссовки смачно шлепали по песку.

«Успешного и счастливого Нового года!» Наручный пульсометр Йонатана показывал скорость 16 км/ч, а пульс – 156 ударов в минуту, возможно, сегодня он сможет сделать круг в 7,4 километра за рекордное время. До этого самый быстрый результат составлял 33 минуты 29 секунд, он его побьет, если продолжит в том же темпе.

На подъеме к «Англо-немецкому клубу» он снова замедлил бег. Это была ерунда. Зачем ему так волноваться из-за «внимательности» Тины? Ведь в рассеянности Йонатан мог подвергнуть здоровье опасности и получить растяжение. Все-таки они разошлись уже пять лет назад, поэтому какая-то дурацкая шоколадная фигурка трубочиста не должна была его выводить из себя до такой степени.

Да, он любил Тину. Даже очень. Да, она ушла к его некогда лучшему другу, Томасу Бургу. Они развелись после семи лет счастливого брака. Наверное, Тина смотрела на это по-другому. Иначе всей этой истории с Томасом вообще не произошло бы.

Тогда она уверяла, что это совершенно не связано с ним, с Йонатаном. Но каждый, у кого есть хоть немного мозгов, знает, что в подобном случае всегда дело в нем самом.

Вплоть до сегодняшнего дня Йонатан задавался вопросом, что же на самом деле произошло. В конце концов, он старался создать для Тины рай на земле. Он купил для нее красивый таун-хаус прямо у парка Инноцентия в Харвестехуде и перестроил его по ее желанию (у нее было даже собственное убежище – ванная, совмещенная с гардеробной комнатой!). Он позволил ей оставить ненавистную работу художницы в рекламном агентстве и вести свободную, да какую заблагорассудится жизнь.

Ему казалось, что он читает любое ее желание по глазам. Не важно, что это было: красивое платье, дорогущая сумочка, ювелирное украшение или новая машина. Тине стоило лишь упомянуть, что ей что-то нравится, – и Йонатан тут же ей это покупал.

Беззаботное существование без каких-либо обязательств. Издательством «Грифсон и Букс», которое Йонатан унаследовал от отца, Вольфганга, замечательно управлял коммерческий директор. Ему же самому приходилось все больше выступать в роли номинального директора и издателя репрезентативных книг. Супруги отправлялись в самые дорогие путешествия, в страны, редко посещаемые туристами. На любом общественном мероприятии в ганзейском городе они всегда считались желанными гостями, им не приходилось задумываться о том, что их личную жизнь может обсуждать бульварная пресса.

Тина взахлеб наслаждалась жизнью с ним, всегда предлагала экзотические маршруты поездок, носила самую изысканную дизайнерскую одежду и регулярно заново обставляла все комнаты особняка.

Ну хорошо. Когда Тина принималась за что-либо подобное, он порой спрашивал себя, не наводят ли на нее скуку все эти вещи.

Она всегда искала нечто «большее». Что именно, сама уже давно не могла точно определить, что уж говорить о Йонатане. Тина пробовала ходить на курсы иностранных языков, в группы пробежки (это ей посоветовал Йонатан), брала уроки игры на гитаре. Цигун, теннис, многие другие развлечения… Но она так и не увлеклась ничем надолго. Йонатан уже дошел до того, что стал активнее обсуждать тему детей (и не только говорить, но и действовать). Но Тина уверяла, что им и вдвоем замечательно живется.

А потом она наконец отправилась к одному психотерапевту.

Йонатан и теперь не представлял, что же Тина обсуждала на этих еженедельных встречах. Она не считала нужным говорить ему об этом. Но, как бы то ни было, очевидно, свое неопределенное «большее» Тина смогла обрести с Томасом, которого Йонатан знал со школьной скамьи и который отвечал за весь маркетинг в «Грифсон и Букс».

В прошлом отвечал. После развода Томас решил оставить должность в издательстве, снова отправить Тину на работу в агентство и поселиться в трехкомнатной квартире в районе Шанце.

Йонатан скептически покрутил головой при мысли об этих двоих, не сводя глаз с неоново-желтых кроссовок «Найк». Испорченная ради любви жизнь! И теперь именно Тина желает ему «успешного и счастливого Нового года»? Это же смешно, ей-богу!

Йонатан громко фыркнул. От этого изо рта у него вылетело маленькое облачко пара. Он успешен, и он – черт побери! – счастлив!

Его шаги все убыстрялись, так что возле площадки для выгула собак он чуть не споткнулся и лишь чудом не вступил в фекалии какой-то собачонки, которую нерадивые хозяева отпустили побегать без поводка.