Чтение онлайн

— Необъяснимые задержки, перерывы в интимной жизни, расходы по кредитной карточке... обычные детали... У него есть другая женщина.

— Ваши соображения звучат очень убедительно.

— Да.

— Кто же это?

— Женщина по имени Лидия Рейнез. У нее собственный цветочный магазин на Перейд около Девидсона. Я была там. Она, естественно, не знала, кто я.

— Как вам удалось выйти на нее?

— На День благодарения [20] мы поехали в гости к моей сестре в Лос-Анджелес. Потом она позвонила мне в декабре после получения счетов за телефон, чтобы узнать, были ли у меня междугородные разговоры, когда мы у нее гостили. Я попросила сообщить мне номер телефона, напечатанный на счете. Три телефонных звонка по одному и тому же номеру и все сюда, в этот город. Звонки были сделаны в пятницу, после Дня благодарения. Я обратилась на телефонную станцию, и они сказали мне, что телефон установлен в этом магазине. Я думаю, что Мартину было очень одиноко без нее, — сказала она, закатив глаза при слове «одиноко».

— Не хотите поработать на меня? — спросил он, улыбаясь и все еще играя роль частного детектива.

— Я сделаю это с удовольствием, — проговорила она, улыбаясь в ответ.

— Вы спрашивали его об этой женщине?

— Нет.

— Думаете, он что-то подозревает?

— Нет.

Ее плечи и голова двигались в такт музыке.

— Он просил вас о разводе?

— Нет. Позвольте мне освежить содержимое вашего бокала, хорошо? — сказала она и взяла бокал из его руки. Она освободила из-под себя ноги и пошла к бару, пританцовывая. Он наблюдал за ней, пока она наливала водку в его бокал. Ее бедра и плечи не переставали ритмично, под музыку двигаться.

— Он не будет добиваться развода ни при каких обстоятельствах, — заметила она. — Он при этом должен потерять очень много денег.

Она принесла ему наполненный бокал.

— Здесь замешано слишком много денег, — добавила она.

— Спасибо, — сказал он и взял бокал из ее рук. Она наполнила его почти до краев. Он внезапно подумал, не хочет ли она его споить. При мысли об этом он едва не рассмеялся.

В игру снова вступили саксофоны и флейты, повторяя ту же самую мелодию, с которой начиналась песня. Синатра покорил их последней заключительной нотой, которая, как им показалось, никогда не кончится. Затем внезапно раздался грохот цимбал и наступила глубокая тишина.

— Куча денег, — повторила она.

Поцелуй...
–

пел Синатра.

— Боже, я люблю эту песню, — прошептала она.

Это всегда начинается с

Поцелуя...

— Вам не хочется потанцевать? — спросила она.

— Я не очень хорошо танцую, — ответил он.

— Я тоже плохо танцую.

— Ну...

— Давайте попробуем, — предложила она, раскинула руки и сделала шаг навстречу. Он заключил ее в свои объятия. Его правая рука мягко легла ей на верхнюю часть бедра. Она положила свою левую руку ему на плечо. И они стали двигаться в такт музыке, которая властно вела их за собой.

...губы, горящие в

Поцелуе...

— Никто лучше его не исполняет эту песню, — заметила она.

...только учат

Лгать,

Если

Первая

Нежность

Неискренна.

— Между прочим, — сказала она, — я до сих пор не очень уверена в вас.

— В каком смысле?

— В смысле моего убийства. Мне все еще кажется, что вас наняли, чтобы убить меня.

— Когда вы мне поверите?

— Позже, может быть, — произнесла она, прижавшись к нему.

Его рука скользнула по ее спине, и он почувствовал, что у нее под свитером нет лифчика. Внезапно он ощутил ее грудь на своей груди. Ее рука соскочила с плеча и обвилась вокруг его шеи.

...мне в глаза.

И целуй меня нежно, и обещай

Мне, что твои

Поцелуи не будут лгать.

— Слова, — прошептала она. — Это все пустые слова.

Поцелуй...

Показывай мне, рассказывай мне о

Счастье...

Потому, что я знаю,

Что умру,

Если

Первая

Нежность

Неискренна.

Теперь в игру вступили скрипки, повторяя в какой-то новой тональности очарование мелодии. Звуки, казалось, заполнили всю комнату. Она прижалась к нему бедрами.

Поцелуй...
–

снова запел Синатра.

Она приблизила свое лицо к его лицу.

И показывай мне, рассказывай мне о

Счастье...

— Поцелуй меня, — прошептала она.

Потому что я знаю,

Что умру,

Если

Первая

Нежность

Неискренна.

Их губы встретились.

Это был поцелуй смерти.

В воскресенье тринадцатого января в восемь часов утра Мейер и Карелла поехали в автопарк, где «Экзекьютив Лимузин» держал свои автомобили. Гараж находился на узенькой улочке Калмс-Пойнт в районе старого Сиуолла Таннела. Он очень удобно располагался между заправочной станцией и компанией, продававшей резину. На крыше гаража красовалась вывеска, на которой черными буквами по белому полю были изображены слова «ЭКЗЕКЬЮТИВ ЛИМУЗИН». Мейер подумал о том, сколько компаний в городах этой большой и богатой страны, эксплуатирующих лимузины, назывались «Экзекьютив Лимузин». Интересно, есть ли компании, эксплуатирующие лимузины, которые назывались бы, скажем, «Офис Бой Лимузин»? Или «Гарбеджмен Лимузин»?

— Или «Бег Леди Лимузин»? — вслух спросил он.

— Что?

— Просто мысли вслух, — ответил Мейер.

Гараж имел три арочных въезда, достаточно широких, чтобы пропустить большие грузовые автомобили, которые подъезжали сюда в то время, когда рядом находился рынок Калмс-Пойнт. Те дни безвозвратно ушли в прошлое. Там, слева от «Экзекьютив Лимузин», где сейчас на полках у стены здания стоят стеллажи с протекторами, раскатывают тележки с инструментом и деталями, а на подъемниках и домкратах стоят автомобили, когда-то были ряды прилавков со свежими фруктами и овощами, которые привозили на грузовиках с ферм на Сендс-Спит или из штата за рекой Харб. Там, где теперь расположились компрессоры самообслуживания, а на другой стороне, у автозаправочной станции, бампер к бамперу стоят автомобили, раньше были прилавки со свежей рыбой, выловленной из реки Дикс и пойманной в сети далеко отсюда на Оффшор-Ричез. Переложенная льдом, рыба была неизменно свежей и в таком виде доставлялась в рестораны. За нею приезжали издалека.