Чтение онлайн

И он был денди. В этом никто не сомневался. На нем была белая рубашка, темно-голубой с блестками костюм, шелковый рубчатый галстук красно-бело-голубой расцветки. Он сидел за столом в ресторане «Колуччи» и сердечно приветствовал Кареллу, как будто тот не нарушил своим приходом обед честного гражданина. Часы на стене показывали время без двадцати шесть. Карелла приехал сюда прямо из зала суда. Рядом с Джимми сидел мужчина, которого тот представил как сенатора Ральфа Антонелли. Карелла знал, что Антонелли только что вышел из шумной истории. То, что он сидел здесь открыто с известным гангстером, было свидетельством влияния и силы Джимми.

— Я надеялся, что нам удастся поговорить наедине, — произнес Карелла.

— Тогда, может быть, тебе следовало поговорить со мной по телефону, а? — Джимми моргнул левым глазом.

— Ах, если бы у меня был номер твоего телефона, Джимми.

Это замечание было встречено Джимми дружелюбно. Он разразился хохотом.

— Сенатор заехал сюда просто поздороваться, он уже собирается уходить. Позвони мне, Ральф, хорошо? — Он опять моргнул глазом, протянул ему мясистую руку. Сенатор пожал ее, сказал Карелле, что счастлив был его встретить, и заплетающейся походкой пошел к киоску в дальнем конце зала.

— Я давно тебя не видел, — заметил Джимми.

— Видишь ли, много дел.

— Мне было жаль услышать о смерти твоего отца.

— Спасибо.

— Когда начинается заседание суда?

— Оно началось в понедельник.

— Как идет процесс?

— Думаю, что хорошо.

— Если они не приговорят его к смерти, то дай мне знать, хорошо? В городе есть люди, которые заинтересованы, чтобы восторжествовала справедливость.

— Ах-ха, — промолвил Карелла.

— Что я могу для тебя сделать, парень? Хочешь что-нибудь выпить? Или это служебный разговор?

— Не имею ничего против коктейля.

Джимми сделал знак официанту.

Карелла старался не смотреть на этот моргающий левый глаз. Он поднял спичечную коробку и начал ею играть. Его взгляд не отрывался от этой коробки.

— Хочешь к коктейлю лимон? — спросил Джимми.

— Нет, без лимона.

— Принеси моему другу мягкий коктейль без лимона, — сказал Джимми официанту, а затем повернулся к Карелле и произнес: — Как у тебя дела?

— Спасибо, хорошо. Ты отлично выглядишь.

— Может быть, оттого, что похудел на несколько фунтов. Что привело тебя сюда?

— Ты когда-нибудь слышал о чикагском убийце по имени Эндрю Денкер?

Чет, — тут же откликнулся Джимми и моргнул. — Что я, информатор? Брось эти разговоры, хорошо? Эй, официант, отмени заказ на коктейль, — закричал он и расхохотался. — Спрашиваешь меня о таких вещах... — сказал он Карелле.

— Простите меня, мистер Бьонди, — произнес официант, подходя к столу. — Вы действительно хотите отменить заказ на коктейль?

— Нет, принеси его, принеси, я большой транжира и не видел моего друга очень давно.

— Может быть, время долго тянулось, — заметил Карелла.

Джимми посмотрел на него.

— Может быть, твоя память, Джимми, коротка.

Джимми моргнул.

— Как дела у твоего сына? — спросил Карелла.

В этом было дело.

— Прекрасно, — сказал Джимми.

Карты брошены на стол. Ты идешь мне навстречу, я иду тебе навстречу. Так, друг, делаются дела. В политике или в уголовных делах. Хотя эти вещи почти синонимы. Рано или поздно все проблемы решаются. Карелла давным-давно пошел навстречу Джимми но никогда до сих пор не извлекал из этого какой-либо выгоды. Может быть, он сберегал свой шанс для чего-нибудь более существенного. Если кто-нибудь в этом городе знал, что среди жителей есть убийца из Чикаго, то это был Джимми Блинк.

— Наконец, просьба, да? — проговорил Джимми.

Карелла пожал плечами.

— Убийца из Чикаго, да?

— Эндрю Денкер, — сказал Карелла, кивнув в подтверждение.

— Дай мне подумать, — произнес Джимми. — А вот и твой коктейль.

Коктейль прибыл с дополнительной порцией коньяка от заведения. Джимми кивнул в знак признательности и поднес бокал к носу. Затем как эксперт погрел бокал в руках, ощутил букет напитка. Он снова кивнул, глотнул порцию коньяка, смакуя его. Карелла тянул через соломинку свой коктейль.

Тогда сыну Джимми было еще восемнадцать лет. Он был таким же симпатичным, каким в этом возрасте был его отец. Те же черные вьющиеся волосы, удивительные зеленые глаза, лицо как у ангела. Он ехал в машине со своим приятелем, который беспечно выкурил четыре сигареты с марихуаной перед тем, как сесть за руль, и поэтому более чем беспечно вел свой «кадиллак-севилл», пока не врезался в «ВУ Баг». Шофер той машины мгновенно умер, а единственный пассажир попал в госпиталь.

Безусловно, Джеймс не сидел за рулем и, более того, при задержании был абсолютно трезв. У полиции не имелось никаких оснований привлекать его к ответственности. Но когда полицейские 12-го участка, где произошел этот инцидент, выяснили, что этот симпатичный молодой человек — сын Джимми Блинка Бьонди, убийцы, за которым числилось больше преступлений, чем за Эль Капоне, они решили отыграться и прогнать этого маленького мальчика с ангельским личиком через всю городскую правоохранительную систему, то есть посадить его вместе с бесшабашным другом в камеру и позволить провести ночь в тюрьме в ожидании соответствующего оформления документов.

Воспользовавшись разрешенной законом возможностью позвонить один раз из полицейского управления, Джейми, естественно, позвонил отцу. Джимми Блинк немедленно послал в 12-й участок своего адвоката, но в это время мальчика уже направили в тюрьму криминального суда на окраине города. В этом единственном случае колеса машины правосудия закрутились с удивительной быстротой. Джимми немедленно позвонил Карелле в 87-й участок, расположенный в центре города. Карелла ничем не был ему обязан. Наоборот, он однажды арестовал Джимми, когда увидел его на улице в то время, когда его дело слушалось в суде. Первым делом Джимми сообщил по телефону следующее:

— Я знаю, что ты мне ничем не обязан.

Это Карелла и без него знал.

— В чем дело?

Джимми рассказал ему.

— Именно так? — спросил Карелла.

— Я хочу вытащить его оттуда.

— Ему восемнадцать лет, — заметил Карелла, — и это ставит его в положение...

— Я не говорю здесь о законе, — сказал Джимми. — Если ты хочешь говорить о законе, то ему даже не было предъявлено обвинение и не вынесен какой-либо приговор.

— Тогда о чем ты говоришь?

— О человечности. Ты знаешь, что произойдет с ним в камере.