Чтение онлайн

Поправляю взметнувшиеся в воздух волосы, а внутри гложет червячок сомнения.

Еще не поздно отказаться.

«Нельзя», – отрезаю.

Завтра к десяти придет хозяин дома, а остаться без жилья в середине осени категорически не хочется.

Холодный ветер скользит по голой пояснице и пробирается вверх по позвоночнику. В прошлом году мне было комфортно в топе и при нуле. Почему волчица погибает?! Я ее почти не чувствую, не слышу ее голоса. Ее эмоции стираются, теряясь в моих ощущениях.

И почему отец никогда не рассказывал об этом? Не знал или не успел?

В руках вибрирует смартфон:

«Жду у бара!!!»

«Иду», – отправляю в ответ.

До самого входа меня сопровождают недовольные шепотки пришедших раньше. Затылок жжет от пристальных взглядов. Останавливаюсь в шаге от охраны. Двое широкоплечих мужчин закрывают собой вход, один проходится по мне обманчиво отрешенным взглядом.

– Меня ожидают, – нетерпеливо постукиваю ноготком по циферблату часов – самой дорогой части моего гардероба, не так давно выигранной у одного парня. Меня не смущает массивность аксессуара и явно мужская модель, главное – бренд, название, блеснувшее серебристыми буквами, – пропуск в мир золотых столовых приборов и унитазов.

– Хорошего вечера. – Кивок, и передо мной распахивается мир всего, что я ненавижу и презираю.

Вру… я ненавижу и презираю себя в этом мире.

– Ты что так долго?! – фыркает Вика.

– Дышала свежим воздухом.

Вика протягивает мне коктейль:

– Угостили, – предотвращает мои расспросы о деньгах. – Вадюня оказался такой душка. Бармен. Мы с ним договорились на двадцать процентов, – замолкает. – Хорошо, – закатывает глаза, – двадцать пять с каждого заказа.

– Ты забыла, что не умеешь врать? – Сердцебиение Вики в таком грохоте басов я не слышу, спрашиваю на удачу и оказываюсь права.

– Тридцать! – выкрикивает она, скривив лицо, не дожидаясь моей реакции, зовет бармена: – Вадик! Вадик! Поможешь? С кем можно поработать?

– У нас все клиенты платят за общение. – Парень активно натирает столешницу. – А там уже дело техники, что вам закажут. Деньги отдаем сразу же после смены.

– Вадим, а покажи постоянных клиентов. – Склоняюсь так, чтобы можно было рассмотреть тех, о ком речь.

– Все балконы с первого по пятый. Третий не советую брать, если не захотите продолжения.

– Не захотим, – вмешалась Вика.

– Это стол хозяина. – Бармен переключается на бокал и натирает белоснежным полотенцем. – Эти двое тоже бывают практически каждые выходные. За твоей спиной щедрые ребята, но они уже с девочкой.

– Подвинем, да, Ян? – Поблагодарив, Вика медленно разворачивается, блуждая взглядом по залу. – Однозначно берем их.

– Нет, не берем. – Сердце пускается вскачь при взгляде на «щедрых ребят».

– Да ладно, ты что, пампушки на коленях блондинчика испугалась? И не таких вытравливали. Брюнет так вообще божий одуванчик, глянь, у него на лице написано «Люблю, когда меня разводят».

– Вик, считай это моим внутренним чутьем, но с ними я работать не буду. – Блондин раскатисто хохочет, запрокинув голову, и гладит пышное женское бедро. Ловит мой взгляд, что-то шепчет своей девице на ухо, отчего та смущенно улыбается.

– Идем. – Вика пытается взять меня за руку и поднять.

– Нет, Вика, – я стряхиваю руку, не разрывая взгляда с блондином.

«Удачи», – произносит он одними губами и возвращается к своей подружке, зарываясь лицом в волосы и целуя шею.

– Я интересовалась постоянными, чтобы исключить, – я повернулась спиной к залу. – Второй стол от колонны. Видишь, где четверо?

– Вижу. Ян, можно хоть раз выберу я? – капризничает Вика

– Можно, но без меня.

Вика чуть наклоняется, поправляет грудь, разглаживает складки платья:

– Помада не размазалась? – уточняет она.

– Все отлично, – заверяю я.

«Это последний раз», – уговариваю себя, а внутренний голос издевательски хохочет, говорит, что ничего другого я не умею. Все чему меня научила улица – обманывать и брать то, что нужно.

После исчезновения отца мать замкнулась в себе, а я в учебе. Изучала школьную программу и посещала дополнительные занятия по биологии и химии, тратя все силы на оценки для будущего аттестата. Мне оставался год до поступления в медицинский колледж. Но все труды в один момент потеряли любую значимость.

– Что-нибудь крепкое без льда. – прошу я. Бармен вскидывает удивленно бровь. – Спасибо.

Прокручиваю пальцами высокую резную рюмку, а воспоминания вновь уносят в детство, к серванту с блестящей хрустальной посудой. Как же я ненавидела ее натирать, сидя на полу у таза с водой, вдыхая уксусные пары. Мама щедро наливала несколько стволовых ложек на емкость и спешила открыть небольшие форточки. В тот момент я проклинала многочисленный хрусталь и задавалась немым вопросом, а почему бы все не завернуть бережно в газетку и не убрать до следующего Нового года вместо того, чтобы натирать и расставлять два раза в месяц.

Как бы я сейчас хотела неспешно перемывать крохотные солонки и расставлять донышком вверх на расстеленное мамой махровое полотенце.

– Еще, – протянула я рюмку.

– Работать сможешь? Клиенты не любят пьяных, если только они сами не напоили, – замечает бармен.

– Только так и смогу. – Я жду последнюю каплю, сорвавшуюся с горлышка бутылки. Сажусь вполоборота, и мое внимание вновь притягивает пара оборотней. Щедрые ребята… Скажи я об этом Вике, пришлось бы наблюдать, как та крутит у виска пальцем и ядовито хохочет.

Блондин не перестает облизывать свою девицу, вызывая у меня гадливые чувства, при этом ведя светскую беседу с брюнетом. Неужели ей нравится?! Она же словно ручной питомец, которого хозяин почесывает за ухом, пока смотрит телевизор.

Блондин качает головой и, могу поклясться, слышу, как цокает языком, глядя на рюмку в моей руке. «Нельзя», – четко произносит губами.

– Отвали! – фыркаю и ловлю себя на рычании, прикрывая ладонью оскал.

Выпиваю крепкий, невероятно приторный напиток, вновь оживаю. Только так я еще могу ощутить волчицу внутри: провоцируя, затуманивая сознание человека алкоголем.