Чтение онлайн

— Что это у тебя в руках? — Он указывал на корзину.

— Конечно, Люси. Боюсь, ей не очень нравится там, но я не хочу, чтобы она упала в море.

Куин шагнул к Оливии и взял ее за руки, глядя в прекрасные глаза.

— Может быть, останешься в Литтлборн-Мэноре, в безопасности, пока я не привезу Руперта? Через двадцать четыре часа маркиз будет здесь. Уверен, пока посыльный добирался до нас, его состояние успело улучшиться.

Улыбка Оливии стала шире.

— Просто хотел попытаться, — пробормотал он.

— Твоя мать ждет тебя в гостиной.

Куин взял из рук Клиза ящик с пистолетами. Теперь он готов защитить даму. Он был прекрасным стрелком, но отлично понимал, что прицел и хорошо смазанный пистолет еще не все. Ему понадобится удача.

Оливия встала за его левым плечом.

— Куин, ты меня слышал? Твоя мать ждет тебя…

Он повернулся и поцеловал ее в губы.

— Я тебя слышал. Через минуту я быстро попрощаюсь с ее светлостью. Клиз, пожалуйста, отправьте слугу в Дувр, возьмите у Уоллера мой дорожный чемодан и убедитесь, что мисс Литтон удобно в экипаже.

Щеки Оливии порозовели, и она смутилась.

— Ты не должен целовать меня на виду у всех, — шепнула она.

— Целовать? Клиз, закройте глаза. — Как обычно, дворецкий мгновенно повиновался, и Куин снова поцеловал Оливию, на этот раз более страстно. — Лучше? — хрипло прошептал он, и в его голосе слышалось желание и страх. — Наш бесценный Клиз не видел поцелуя. Но хотел бы заметить, любимая, что дворецкий в курсе всего происходящего в этом доме и, несомненно, знал о моем намерении жениться на тебе еще прежде меня.

— Клиз, прошу, не обращайте внимания на вашего хозяина. — Оливия возвела глаза к небу. — Очевидно, он очень взволнован происходящим. — Она высвободилась из объятий Куина и двинулась к двери. — Нам надо торопиться. Боюсь, мы прибудем слишком поздно. — На лице Оливии появился ужас. — Мне хотелось бы поскорее увидеть Руперта.

Куин схватил ее за руку, привлек к себе и жадно поцеловал в губы. Он мечтал об этом с тех пор, как покинул комнату Оливии на рассвете.

Когда он наконец поднял голову, она, ослабев, прижалась к нему, ее дыхание было неровным.

— Я поцелую тебя, — произнес он, глядя ей в глаза, — при Клизе или самом принце-регенте.

Оливия моргнула, чувствуя, как на глаза набегают слезы.

— Или при Папе. — Куин снова принялся покрывать ее лицо поцелуями. — Или правителе Сиама. Или архиепископе Кентерберийском.

В дверях раздался голос.

— Таркуин!

Куин поднял голову и кивнул матери. Взглянув на свою будущую жену, он в последний раз поцеловал ее розовые губы.

— При любом члене моей семьи, включая мою безгрешную тетушку, леди Велопию Сибл, которая предпочла бы, чтобы люди общались лишь с выбранным ею божеством и только с помощью молитвы.

Оливия покачала головой.

— Я буду ждать в ландо. — Она остановилась перед герцогиней и сделала глубокий реверанс, склонив голову. — Ваша светлость, считайте это бегством служанки, если пожелаете.

— Как ты поняла, я еду во Францию, — сказал матери Куин, как только Оливия исчезла в коридоре. — Предполагаю вернуться завтра либо с раненым маркизом, либо с телом английского героя. Конечно, надеюсь на первое.

— По ряду причин мисс Литтон не просила тебя сопровождать ее в этом рискованном предприятии, — четко произнесла герцогиня. На ее лице застыло выражение горя, а руки были стиснуты, как у мраморного изваяния святой. На этом сравнение заканчивалось: Куин мог вспомнить лишь одну святую с таким же властным голосом, как у его матери, и это была Жанна д’Арк.

— Мисс Литтон не нужно просить меня сопровождать ее, — подтвердил Куин. — Однако я отправлюсь во Францию с ней или без нее. Я провожу тебя в гостиную. Прилив не будет ждать, а я рассчитываю быть в Дувре через три часа.

— Принимая во внимание сложную политическую ситуацию, я бы предпочла, чтобы ты не ехал во Францию.

— Знаю. — Куин мысленно перебирал, не забыл ли он чего для путешествия, пытаясь успокоить мать и одновременно пугая ее еще больше. — Клиз, пожалуйста, отнесите в экипаж веревку и потайной фонарь. А еще кремень.

Герцогиня не обратила внимания на слова сына и присутствие дворецкого.

— Хочу попросить, нет, потребовать, чтобы ты отказался от этого необдуманного и опасного поступка. Несомненно, Монтсуррей уже при смерти, а может быть, и мертв. Я задала несколько вопросов сержанту Груперу, который прибыл в наш дом в полночь, и он подтвердил, что маркиз едва может поднять голову от матраца. Это было двадцать четыре часа назад. Уверена, он уже мертв.

— Если маркиз умер, я верну его тело на родину, — твердо сказал Куин, провожая мать по коридору к гостиной. — Он военный герой. Это самое меньшее, что может сделать для него английский гражданин.

— Но почему это должен быть ты? — вскричала герцогиня, что было необычно для нее. — Мы могли бы обратиться к флоту. Его Величество отправил бы туда отряд. Или нанять сыщиков. Насколько мне известно, они без труда способны захватить французский батальон.

— Его Величество не может рисковать, иначе французы подумают, будто англичане высадились на берег, и то же самое касается королевского флота. Все это не имеет отношения к делу, и мне нельзя терять ни минуты. Я обязан Монтсуррею, и сам это сделаю.

— Ты ничем не обязан маркизу! Разве ты сам не говорил, что вы никогда не виделись?

Они подошли к дверям, и Куин остановился.

— Мама, ты знаешь, что я обязан маркизу. И ты также прекрасно знаешь, почему я никогда не позволю Оливии…

— Мисс Литтон!

— Ты понимаешь, почему я никогда не позволю Оливии пересечь Ла-Манш одной, — спокойно повторил он.

Герцогиня так побледнела, что на ее щеках ярко горели пятна румян.

— Этот поспешный, неразумный поступок не приведет ни к чему хорошему. Французы будут стрелять, едва завидев вас. И ты не выходил в море с тех пор, как умерла твоя жена!