Побочный эффект
Шрифт:
Но спорить с Артемом не стали. Пусть все идет, как идет. Так даже лучше.
Ужин начался перед заходом светила. За стол сели в том же составе, только десятника не было. Баронесса, улучив момент, шепнула Артему, что Дром уже подкатывался к ней насчет беседы с глазу на глаз. Слова мэонды о строгом муже Дром пропустил мимо ушей. И его уверенность говорила, что он решил добиться своего.
– Берегитесь, мэор Темалл, – шептала Узна. – Он что-то задумал!
– Охоту он задумал, мэонда, – пошутил Артем. – Вот она скоро и начнется. В ваших покоях засов есть?
– Да.
– Не забудьте его задвинуть перед сном. И подпереть дверь чем-то тяжелым.
Баронесса зябко повела плечами и промолчала. Впервые после происшествия в землях барона Хорнора ей стало страшно.
За столом Дром говорил об охоте, нахваливал ловчих, скромно выставлял свое умение бить зверя и спрашивал у поисковиков, на что охотились они. И баронессу спрашивал, часто ли ее муж ездит на охоту.
Потом вспомнил, как его отец завалил лесного гепарда, хотя тот успел убить коня и разодрал маркизу сапог, поранив ногу.
Наигранная веселость и хозяйские взгляды, что бросал Дром на баронессу, а также показная учтивость к поисковикам окончательно убедили Артема, что их будут убивать. Слишком неуклюже играл Дром. Но где в доминингах набраться умения? Вот и учится на ходу.
Стол был уставлен кувшинами с вином и пивом. Вопреки своим же планам на завтра, Дром много пил и поил гостей. Словно утром свежая голова не нужна. Ладно, не проблема. Слабенькое вино не в силах свалить с ног таких буйволов, как поисковики. Им и водка нипочем под хорошую закуску, а уж винишко и пивко шли как газировка.
Но они подыграли Дрому. Более талантливо и умело. И ножи роняли, и куски мяса, и смеялись громко и кричали здравицы маркизу и его сыновьям. И спать пошли, выписывая ногами кренделя.
Даже баронесса повелась, не говоря уж о Дроме. И проводила поисковиков встревоженным взглядом. Двое дружинников отвели четверку перебравших гостей до их комнаты, уложили на настилы и ушли. Мимоходом ловко поломав засов.
На настилах уже было постелено сено и сверху накиданы шкуры. Вполне приличная постель, бока не намнет и от холода защитит. Поисковики пошуршали сеном, повозились и захрапели. Дверь так и осталась незакрытой. Да и хрен с ней!
Гости заявились где-то в час ночи, когда в замке все спали. По крайней мере должны были спать. Особенно поисковики, пьяные в доску и храпящие так, что во дворе слышно.
В замке канализации не было. Во дворе позади донжона стояло маленькое строение типа «скворечника», куда и сливали отходы человеческого производства. А на ночь в покоях ставили большие бадьи, дабы не бегать во двор.
Когда ночные гости стали осторожно открывать дверь, бадья и упала на голову самому нетерпеливому. Она стояла наверху, на двери и держала равновесие на честном слове.
Тяжелая бадья отправила первого визитера в забытье. А потом покатилась по полу, создавая хороший шум. Гости числом пятеро, вернее уже четверо, сперва замерли, соображая, что именно произошло. А потом, подняв факелы, ринулись вперед, рассчитывая застать наймитов спящими.
Храпящие на все лады наймиты вдруг откинули шкуры, явив визитерам доспехи и оружие, и прыгнули навстречу. Рубка вышла короткой. Местные воины составить достойную конкуренцию землянам не смогли.
– Дверь! – шепнул Артем. – Осмотреть тела.
Сам подошел к лежавшему в забытьи воину, коротким ударом погрузил его в еще более глубокий сон, связал руки за спиной и прикрутил к настилу.
Поисковики быстро проверили убитых дружинников. Правки не требовалось, били наверняка.
– Десятника нет, – заметил Макс.
– И хрен с ним! Так, Витя – конюшня. Макс – башня. Миха – мы за баронессой.
Артем вытер клинок о шкуры, поправил шлем на голове.
– Работаем быстро, тихо и… без пленных. Вещи будут здесь, на обратном пути заберем. Готовы?
– Усехда! – один за все ответил Макс.
– Пошли!
Странно, но двери донжона никто не сторожил. Хотя днем здесь стоял воин. Сняли, чтобы не мешал? Или он среди тех, кто остывает на полу комнаты?
Виктор скользнул наружу, осмотрелся, и осторожно двинул вдоль стены к конюшне. На фоне звездного неба и сияющего желтоватым светом спутника отчетливо была видна фигура стражника, что стоял на настиле частокола рядом с башней. Воин смотрел за стену и не видел ни Виктора, ни скользящего с другой стороны донжона Макса. Хреново несет службу парень. Себе на погибель.
В конюшне у входа на охапке соломы спал конюх. Он не проснулся даже, когда над ним выросла черная фигура и носком ботинка ударила под бок. Конюх замычал, но покидать сладкие объятия сна не хотел. Витя вполсилы оглушил его кулаком и связал. Беспутному малому повезло. Решил бы проявить отвагу – лежал бы мертвым. А так только связанным.
Кони поисковиков и битюги баронессы стояли отдельно в углу. Расседланные, накормленные, напоенные. Седла и упряжь куда-то унесли. Так-так. Кто-то рассчитывал, что этой ночью лошади сменят владельцев!
Витя чертыхнулся и пошел обратно, приводить в чувство конюха. Он-то знает, где седла и упряжь.
Заснувший нездоровым сном молодой парень пришел в себя не сразу, замычал от боли, потянул руки к голове, но был остановлен страшным шепотом.
– Пикнешь – зарежу!
В подбородок вонзилось что-то острое, стало больно, по коже потекла струйка крови. Конюх хотел было заорать, но жесткий удар по лицу заставил его замолчать.
– Хочешь жить – не ори!
И новая плюха, по затылку, то тому месту, куда пришелся первый удар. И хотя было больно, конюх сдержал стон. Невидимый враг не шутил. Убьет.