Побег
Шрифт:
– Мне не хочется, - не оборачиваясь, сказал он.
Снейп пожал плечами и съел две порции, не пропадать же добру. Он улёгся на койку, накрылся одеялом и мантией и уснул.
Проснулся он перед ужином. Очкарик сидел на своей койке, со страхом глядя на дверь.
– Профессор, а дементоры… ну… когда они…
– В полночь, Поттер. Сначала нас ждёт ужин.
Снейп, вспомнив, что сегодня он так и не сделал свои десять тысяч шагов, принялся быстро ходить по камере. Койка Поттера страшно мешала ему. Нет, этот Золотой мальчик специально пробрался в тюрьму, чтобы и тут портить ему жизнь! От злости Снейп сделал лишних пятьдесят отжиманий и приседаний. Поттер смотрел на зельевара диким взглядом и ни о чём не спрашивал.
В восемь вечера появился ужин.
– Поттер, ешьте. Ночью вам понадобится много сил.
Гарри с неохотой пожевал кусочек сосиски, отодвинул тарелку и лёг, укрывшись мантией. Снейп не обращал на него внимания. У мальчишки шок, ясное дело. Утешать этого недоумка он не собирается.
После ужина Снейп подошёл к решётке, заменявшей дверь, и начал трепаться с Макнейром. Грубый, циничный инспектор по особым поручениям Министерства Магии и по совместительству Упивающийся смертью, как ни странно любил стихи. И знал их великое множество. У них со Снейпом возникла своеобразная игра: Макнейр начинал какое-нибудь стихотворение, а Снейп, если знал, пытался продолжить, или хотя бы угадать автора. Вот и сейчас выспавшийся за день Макнейр начал: «Дай коры мне, о берёза…»
– Элементарно, - фыркнул Северус. – «Жёлтой дай коры, берёза…» «Песнь о Гайавате».
– Ладно. Тогда вот: «Уж если ты разлюбишь - так теперь».
– «Теперь, когда весь мир со мной в раздоре. Будь самой горькой из моих потерь, Но только не последней каплей горя!» Шекспир.
– Бл…дь! Сев, откуда ты такой умный? Тебе твои зелья все мозги должны были выесть.
– Хорошие мозги не выест, а плохие не жалко, - смеялся Снейп. – Ну, давай, Уорен, ещё попробуй.
– Ладно. «Моя дежурная адьютантесса принцесса Юния де Виантро…» Ну, слабо?
– Хм-м… Где-то я это слышал… Чёрт, точно, слышал…
– Игорь Северянин, - пробормотал Гарри, в какой-то прострации глядя перед собой.
Снейп удивлённо взглянул на него. Точно! Любимый поэт Антонина Долохова. Снейп вспомнил, как Антонин читал по-русски стихи этого поэта Тому Реддлу, а потом переводил на английский для всех остальных. Полиглот Том кроме русского знал ещё и болгарский язык. Игорь Каркаров часто разговаривал с ним о каких-то тайных делах, в которые Том не посвящал никого.
Ближе к одиннадцати часам вечера искусственный свет, создаваемый Азкабаном, начал медленно меркнуть - сигнал, что узникам пора спать. Другими словами настало время пытки дементорами. В коридоре зажглись факелы.
Гарри сел на койке, неотрывно глядя на дверь.
– Профессор, они заходят прямо в камеру? – с ужасом спросил он.
– По-моему, дементор просто стоит перед дверью. Он и оттуда чувствует все ваши эмоции.
– А как вы их … ну… это…
– Я закрываю сознание. Надо было в своё время учиться у меня окклюменции, а не шариться в чужих думосборах, - мстительно произнёс Снейп.
Он лёг на койку, накрылся одеялом и мантией и отвернулся к стене. Пора очистить сознание и выстроить блок. Как будет справляться Поттер, его не интересовало.
Под утро чуткое подсознание Снейпа уловило, как потух факел в коридоре. Время дементоров кончилось. Поттер, не двигаясь, лежал под своей мантией. Его одеяло, всё скрученное, валялось на полу. Глаза мальчишки были открыты и безжизненны. Что он, помер, что ли?
– Поттер, вы как? – спросил зельевар.
Он подошёл к юноше и притронулся к нему. Парень был весь мокрый от пота. Снейп сдёрнул с него мантию и почувствовал резкий запах мочи. Описался при встрече с дементором!
– Вставайте, Поттер. Вам надо вымыться и выстирать одежду. Походите сегодня в мантии на голое тело, ничего страшного.
Но мальчишка не шевелился. Великий Мерлин! Он что, должен и здесь нянчиться с этим поганцем?
Снейп схватил парнишку за шиворот и поставил на ноги. Потом стянул с него эту нелепую пижаму и затолкал под душ. С утра вода была ледяная. Взгляд у Поттера стал более осмысленным. Он дрожал, жалобно глядя на своего мучителя.
– Х-холодно, п-профессор, - посиневшими губами пробормотал он.
Снейп закрыл воду и растёр дрожащего парня полотенцем.
– Не стойте, делайте зарядку, а то замёрзнете.
Но Гарри не двигался, свесив руки, даже не делая попытки прикрыться.
– Поттер, двадцать отжиманий!
Никакого эффекта. Мальчишка опять впал в прострацию. И тогда Снейп сделал то, о чём мечтал с тех пор, как Поттер впервые переступил порог Хогвартса. Он жёсткой рукой схватил паршивца за шею, слегка нагнул его и отвесил с десяток тяжёлых шлепков по попе. Ух, как Золотой мальчик заверещал!
– Профессор! Вы чего? – вопил мальчишка, пытаясь вырваться из стальной хватки зельевара.
– Двадцать отжиманий! Живо! А то получите ещё! Здесь за вас заступаться никто не будет, МакГонагалл здесь нет.
– Ладно… ладно…
Гарри упал на пол и с кряхтением и оханьем выполнил двадцать отжиманий.
– Позор! Вы – будущий аврор. И у вас такая слабая физическая подготовка!
– Я уже не аврор! Я вообще никто! Я хоркрукс Волдеморта! – мальчишка с отчаянием смотрел на зельевара.
– Прекратите истерику! Выстирайте свою пижаму.
Поттер послушно выстирал мокрую пижаму и повесил на специальном стальном кронштейне. Верёвок в Азкабане не употребляли, чтобы никто не мог повеситься. Снейн отметил, что стирает и отжимает бельё он довольно умело. Сказалось воспитание у маглов. Пока он возился, Снейп перевернул матрас на поттеровской койке сухой стороной вверх, взбил подушку, застелил постель одеялом. Поттер завернулся в мантию и уселся на койку, исподлобья глядя на Снейпа. Он был такой худой, взъерошенный, с непросохшими волосами, обиженный и несчастный, что Снейпу стало смешно. Он сел рядом с Гарри и, неожиданно для себя погладил юношу по голове.