Побег
Шрифт:
– Вы собираетесь кого-то убить?
Керни ничего не ответил. Лгать он не хотел, а выдавать секреты не имел права.
– Не хотите присоединиться ко мне? – кивнул он на бутылку.
Хэрриет взяла бутылку, отвинтила пробку, и Джеффри на секунду подумал, что она собирается глотнуть прямо из горлышка, но девушка налила немного в его стакан и отошла к холодильнику.
– Не люблю виски. У меня есть пиво. Вы курите?
– Да.
– Я так и подумала, вам ведь передали еще и блок сигарет. Курите, если хотите.
Он мысленно поблагодарил сотрудника канадской спецслужбы, который готовил ему снаряжение и не забыл о такой мелочи, как курево.
– Сейчас я принесу пепельницу, – продолжала хозяйка. – А мой папа предпочитал нюхательный табак.
Подумать только, такая старомодная привычка. Керни молча улыбнулся.
– Но иногда он все же закуривал сигару. А когда вам нужно уходить отсюда?
– Завтра, – коротко ответил он.
– Хорошо.
Хэрриет поставила перед ним пепельницу, Джеффри достал из кармана зажигалку «Зиппо», пачку сигарет и закурил.
– Сколько они всего приготовили для вас, – показала девушка на пистолеты, ножи и остальное снаряжение, разложенное на столе.
– Да, – кивнул Керни, затягиваясь. – Но если все пойдет хорошо, то оружие мне может и не понадобится.
– Вы хотите сказать, что не решитесь его применить?
Он усмехнулся. В нерешительности его еще никто никогда не обвинял, но он не хотел выкладывать перед хозяйкой дома все свои планы. Вместо этого Керни решил сменить тему разговора.
– А чем вы занимаетесь? Я имею в виду – вообще, когда не угощаете заблудившихся незнакомцев кофе и виски?
– Я преподавала в маленькой местной школе до того, как ее закрыли. Родители стали бояться отпускать детей на занятия после того, как взорвали школьный автобус…
– Взорвали школьный автобус?
– Ну да. Террористы из ФОСА подложили в него бомбу.
Джеффри покачал головой и вздохнул. Сумасшедшие негодяи…
– Вы что-то сказали? – подошла к нему поближе Хэрриет.
– Нет, я просто подумал, что это безумие. Разве могли мы представить, что такое будет происходить не где-нибудь в Ольстере, на Ближнем Востоке, в Азии или Африке, а у нас дома, в Америке? Так значит, вы потеряли работу из-за того, что пришлось закрыть школу?
– Да. И я вернулась к папе. Он был рад этому, потому что с самого начала не хотел, чтобы я выходила замуж за Тома.
Джеффри задержал поднесенный к губам стакан и заметил:
– Вот видите, у вас есть муж, вы не остались одна на этом свете после смерти отца.
– Том всегда был непримиримым радикалом, – задумчиво продолжала Хэрриет, как будто не услышав его замечания. – Возможно, это и понравилось мне в нем, когда мы вместе учились в колледже. Он выступал против правительства, против полиции, против права на владение оружием, против крупного бизнеса и тому подобного. Папа называл его «придурковатый комми», и я из-за этого ссорилась с ним. Конечно, он пришел на нашу с Томом свадьбу, но сказал мне, что у меня не все дома, если я выхожу за него замуж. И он оказался прав. Тома больше нет.
– И Тома? – удивился Керни. И только хотел выразить свое сочувствие и по этому поводу, но девушка перебила его:
– Нет, нет, он живой, его просто больше нет в моей жизни. Теперь он в ФОСА. Мне сказали, что он – один из тех, кто подложил бомбу в автобус с детьми. Возможно, он даже участвовал в убийстве моего отца. Поэтому я и переехала к папе сразу после той трагедии со школьным автобусом.
Хэрриет допила пиво и задумчиво замерла. Джеффри потянулся к ней, забрал пустую бутылку и поставил ее на стол.
Все произошло неожиданно и быстро. Их руки соединились, и из глаз Хэрриет брызнули слезы, которые она до этого сдерживала. Они очутились в объятиях друг друга, и Керни услышал шепот:
– Поцелуй меня, Питер…
Питером звали первого убитого Керни человека. По злой иронии судьбы это же имя было присвоено ему на время выполнения операции. Услышав его из уст стонущей в его объятиях женщины, он вспомнил о том, о чем ему так не хотелось думать в этот момент, – о смерти.
Инносентио Эрнандеса среди них не было. По тропе, тянущейся в сотне ярдов от ущелья, в котором прятались Дэвид и Мария, двигалось шесть человек. Двое – верхом, остальные четверо бежали с факелами и фонариками в руках. Девушка тяжело дышала от боли рядом с Холденом, на ее лбу выступил холодный пот, а в глазах появился лихорадочный блеск.
Необходимо было постараться отбить лошадей, чтобы не тратить драгоценного времени, от которого зависела жизнь Марии, и как можно быстрее спуститься к реке и уйти вниз по ее течению. Кроме того, Дэвид заметил одеяла, притороченные к седлам, а всадники были одеты в теплую одежду, о которой беглецы могли только мечтать.
Холден похлопал по прикладу заброшенной за спину винтовки, осторожно усадил девушку под дерево и прошептал, не зная, слышит она его или нет:
– Я скоро вернусь. Оставайся здесь и лежи тихонько. И не пугайся, когда услышишь стрельбу.
Он решил вступить в схватку с преследователями, чтобы избавиться от погони, завладеть лошадьми и уйти с Марией как можно дальше до того, как остальные люди Эрнандеса подоспеют на помощь своим сообщникам.
Холден встал и стал бесшумно подниматься по склону ущелья. Шестеро бандитов направлялись в горы, и он надеялся отрезать их сверху, полагаясь только на удачу и быстроту своих ног…
Он взобрался на каменный выступ и осторожно выглянул вниз. Цепочка преследователей поднималась к нему, приближаясь к месту его засады. Нагромождение больших камней возвышалось рядом с тропой футов на двадцать, образуя подобие нависающего над ней утеса, на вершине которого и притаился сейчас Дэвид.
Его план был прост – используя фактор неожиданности, попытаться как можно быстрее перестрелять шестерых преследователей, спрыгнуть вниз, добить оставшихся в живых ножом и завладеть трофеями.