Победитель
Шрифт:
— А что ты думаешь о Нермане, Гирун?
Шенкер и посол уже давно знали друг друга. Они никогда не были в близких дружеских отношениях, но сохраняли уважительную отчужденность. Гирун выбрал политическую стезю, а Шенкер — военную. Никто из них не думал, что их интересы и сферы влияния пересекутся.
— Думаю, что он неплох как правитель. Со странностями, но неплох. Но кто из королей без странностей? Поэтому я предпочитаю обращать внимание лишь на эффективность.
— Нерман эффективен?
— Более чем. Вопреки моим прогнозам даже отмена рабства не оказала пагубного влияния на экономику. А насчет военных дел… да ты и сам все знаешь. Миэльс бы никогда не смог сделать то, что совершил Нерман.
— Что же будет теперь, если Кмант и Томол окончательно проиграют?
Посол пожал плечами:
— Ясно что. Отдадут ранигские территории. Возможно, заплатят контрибуцию. Также думаю, что кое-что потеряют из собственных земель.
— Раниг усилится?
— Конечно. Но считаю, что это нам даже выгодно. Если усиление будет небольшим. Усиление Ранига равно ослаблению Томола и Кманта. Эти королевства хоть и мелкие, но часто доставляют нам беспокойство.
— Вот как, — задумчиво протянул Шенкер, отхлебывая вино, — Ты говоришь об этом так буднично… словно Раниг для нас дружественен.
— Почему бы Ранигу не быть дружественным? — поинтересовался Гирун, — Из-за убийства даллы? Кстати, что там с этим делом?
— Ничего, все заглохло, — ответил советник, — Его величество прекратил расследование сразу после смерти Миэльса. Говорят, что обнаружились факты, которые указывали на его вину. Но я имел в виду не убийство даллы, а амулеты.
— А, — из голоса посла пропал всякий энтузиазм, — Амулеты для Фегрида уже не представляют опасности, не так ли?
— Амулеты Террота нет. Но появляются новые виды.
— Многофункциональные? — спросил Гирун, уже зная ответ.
— Нет. Одно- или двух.
— Тогда я не вижу проблем, — посол допил свое вино и поставил бокал на столик. Он колебался, позвать ли слугу или продолжить разговор.
— Его величество приказал мне разобраться с этим делом, — вино советника не было выпито и наполовину.
— С каким именно?
— Со всем этим. С Ранигом. С амулетами.
— Тебя интересует свиток? — спросил посол.
— И свиток тоже.
— Его трудно добыть. Я пытался, ты знаешь.
Шенкер посмотрел в глаза собеседнику:
— Я тоже могу попытаться.
— Каким же образом? Предъявишь Нерману ультиматум?
— Можно и так. А где свиток сейчас?
— Во дворце, — ответил Гирун, слегка удивленный вопросом.
— Покажешь, где именно?
— Хм… Ты что, собираешься совершить налет на королевский дворец со своими молодчиками? Без объявления войны? Как разбойник? Не думаю, что это понравится Нерману. Да и вообще никому не понравится, если об этом узнают. Даже императору. Ты знаешь, его величество дорожит репутацией.
— Это мы решим позже. В какой части дворца он хранится?
— В покоях великого ишиба Аррала. Учителя короля.
— Проводишь?
— Внутрь нас не пустят, — покачал головой посол.
— Ничего, посмотрим снаружи.
Гирун скептически взглянул на собеседника. Он не мог понять, куда клонит Шенкер.
— Провожу, если хочешь. Его величество приказал мне подчиняться твоим требованиям, — последнюю фразу посол произнес с легким сожалением в голосе, — Когда тебе будет угодно?
— Да хоть сейчас, — быстро ответил советник, с легкостью вскакивая на ноги, — Соберу своих людей и пойдем.
— Всем отрядом?! — брови посла взлетели высоко вверх.
— Почему бы нет? Моим людям тоже не мешало бы ознакомиться с местностью. Мало ли что.
Канцлер уру Лоарн и казначей Ксарр вполне нашли общий язык в отсутствие короля. Они четко распределили ответственность. Канцлер занимался безопасностью и армией, оставшейся в Парме, а Ксарр, как обычно, решал денежные вопросы. Чернобородый сам замечал, что у него это получалось все лучше и лучше. Его способности возрастали вместе с увеличением зоны ответственности. Последние события вообще оказали на него самое благоприятное впечатление. Вернулась его жена. Точнее сказать: король выполнил свое обещание и вернул его жену. Чернобородый Ксарр был доволен.
Канцлер и казначей много времени проводили вместе. Это можно понять: Ксарр иногда нуждался в солдатах, а Лоарн — в деньгах. Они были постоянны в своих привычках, используя для встреч приемный кабинет канцлера, находящийся неподалеку от покоев короля.
Именно в этот кабинет в разгар одного из обсуждений охрана дворца принесла странные новости. Их доставил сержант, дежуривший у ажурных ворот.
Подойдя к кабинету канцлера гвардеец аккуратно постучал. Охрана у дверей принадлежала к его роте, которая заступила на дежурство во дворце.
— Войди, — сразу же откликнулся уру Лоарн.
Сержант распахнул дверь, вошел в комнату и отдал честь.
— Господин королевский канцлер, господин королевский казначей. Разрешите доложить: около дворца появилась компания из тринадцати человек. Дежурный ишиб утверждает, что почти все они — имис.
Лоарн и Ксарр переглянулись. На их лицах начала проступать озабоченность.
— Откуда здесь столько имис? — спросил уру, — Ишиб не ошибся?
— Не знаю, господин канцлер, — ответил солдат, — Ишиба Кунрента знаю давно. Не думаю, что он ошибся.
— Нужно посмотреть, — сказал Ксарр, поднимаясь.
— Да, пойдем, — отозвался канцлер и, обращаясь к гвардейцам, стоящим на посту, крикнул, — Охрана, немедленно известить войска в казармах! Предупредите всех ишибов!
Ксарр, не слушая как Лоарн отдает приказы, устремился к выходу.
— Показывай, сержант, — сказал он, — Где они?
— Слева от ворот, господин казначей, прогуливаются вдоль решетки.
— Прогуливаются… сейчас посмотрим.
Являясь генералом, Ксарр не принимал участие в сражениях. Это все знали. Поэтому его желание немедленно увидеть имис вызывало удивление. Чем он мог помочь в случае возможной схватки? Зачем хотел посмотреть на ишибов-воинов? Однако никому из солдат не могла прийти в голову мысль поинтересоваться у чернобородого целью его действий. Он занимал слишком высокое положение, входя, пожалуй, в пятерку людей, приближенных к королю и обладающих реальной властью. Ксарр был подотчетен лишь его величеству и, возможно, в настоящий момент — канцлеру. Но уру Лоарн не интересовался причинами любопытства казначея. Он просто последовал за ним.