Чтение онлайн

Маша грустно покачала головой:

— Даже если вы правы, вам не справиться с ними, не вернуть кристалл…

— Мы уже решили, и добровольцев не отговорить, — вздохнул Мудр. — Их поведёт Бур. Он уже был там, видел существ из мягкого текучего льда. Они слепы, но всё видят… Однако Бур надеется обмануть их… На этот раз мы знаем больше… — Мудр отвёл глаза в сторону.

Похоже, он сам не особенно верил в успех этого предприятия.

— Механы… — тихо выдохнула Маша.

Бур посмотрел на неё выжидающе, Куся — заинтересованно. Не дождавшись продолжения, лесовик переспросил:

— Неживые слуги?

Маша, в очередной раз посочувствовав своему переводчику и подивившись его мастерству, кивнула.

— Да… примерно так.

— Ты многое знаешь, — снова уличил её Мудр, чуть прищурившись.

— А толку-то? — вздохнула Маша. — Все мои знания сводятся к тому, что нельзя туда идти. Ничего не выйдет. Вам их не обмануть. И уж тем более — не забрать у них Кристалл, даже если он действительно там…

— Может ты и права, — согласился Мудр. — Но Бур всё равно пойдёт. И другие — тоже.

— Я пойду, — где-то совсем близко сказал Копыш, так что Маша вздрогнула.

Она и не заметила, что Копыш здесь, — уже давно стоит чуть позади и очень внимательно слушает их разговор, и все об этом знают — и Мудр, и Куся, конечно же, и прижавшийся к Машиной спине Тишка. Только одна она ничего не заметила.

— Мы ведь решили, что ты останешься, — удивился Мудр.

— Я передумал, — невозмутимо отозвался Копыш. — Я хотел пойти, но вы убедили меня остаться. А теперь я передумал. Не ты ли, Мудр, учил меня тому, чтобы поступать по велению долга и духа.

— Твой долг — обустраивать Новую Нору. Ты лучший работник в округе, — возразил Мудр.

— Я помню. Мне это уже говорили. Но мой дух говорит мне другое. Весёлый — брат Бура, — пояснил Копыш явно для Маши и Куси, потому что Мудр наверняка прекрасно знал об этом, — был моим лучшим другом. Он не вернулся из Мёртвого Леса, и вместе с ним там осталась половина моего духа, половина меня. Я должен пойти. Я не могу не пойти. И я должен присмотреть за Буром.

— Ну что ж… — вздохнул Мудр, — я не могу запретить тебе. В твоих словах есть правда и сила. Пусть так и будет.

— Это безумие, — тихо сказала Маша, понимая, что ей их не остановить. — Они поймают вас и… — она замолчала.

Оба лесовика смотрели на неё с терпеливым сосредоточенным ожиданием, но говорить им об ужасных экспериментах, как в первом мире, или о чудовищных пытках и жертвоприношениях, как в третьем, ей совсем не хотелось. Просто язык не поворачивался. И Маша только покачала головой и молча опустила глаза.

— Они превратят нас в неживых слуг или бездушных оборотней? — наконец серьёзно спросил Копыш.

========== Глава 50. Прозрение ==========

— Они превратят нас в неживых слуг или бездушных оборотней? — наконец серьёзно спросил Копыш.

Маша посмотрела на него, едва сдержав горькую улыбку, и вдруг подумала: а может он в своей чистой первозданной наивности, со своим сказочно-мифологическим восприятием реальности куда ближе к истине, чем это может показаться образованным скептикам, воображающим себя многознающими, тогда как их отрывочные знания зачастую лишь сбивают их с толку, закрывая целостную картину мира.

В “неживых слуг” лесовиков, конечно, вряд ли превратят. А вот оборотни… Кто и откуда они? Жители какого-то другого мира, завезённые сюда и используемые с недобрыми целями или… в них действительно кого-то… превратили?

Как и серые, они сопровождают её из раунда в раунд, из мира в мир. Хотя… почему она так решила? О перевёртышах ей рассказал Куся. В первом мире ничего такого не было, кажется…

И вдруг она отчётливо вспомнила слова тех двоих обитателей свалки, что хотели спасти её от механов.

“А может, она вообще — конструктор?” — с ужасом сказал тот, что был более осторожным и всё пытался отговорить своего самоотверженного товарища от участия в Машиной судьбе. А второй, кажется, ответил, что “их не бывает”, но чувствовалось, что он не вполне в этом уверен и слово “конструктор” его напугало.

Что имелось в виду? Вряд ли технический специалист-инженер. Вряд ли какие-то жуткие специалисты, наводящие на всех ужас, разгуливают по помойкам, вряд ли её даже в бреду можно было принять за кого-то в этом роде.

Конструктор… У неё в детстве был конструктор — такие кирпичики с пупырышками, удобно крепящиеся друг к другу, и она строила из них домики, собирала массивные самолёты, угловатых собачек и ещё какие-то конструкции, которые подсказывала ей инструкция с картинками и собственное воображение.

Кирпичики… детали, из которых можно собрать что угодно. Конструктор — перевёртыш — оборотень. Вот о чём они говорили.

А Пирамидия? Там-то, кажется, ничего такого не было? Или… Боль воспоминания воткнулась в сердце тупой иглой, Маша подтянула колени к груди, обхватила их руками, стараясь унять дрожь, зажмурилась крепко.

Но и перед закрытыми глазами стояли жуткие росписи, тоже похожие на своего рода инструкции — инструкции по формированию из людей душераздирающе несчастных страдающих монстров. Вот они — перевёртыши Пирамидии. Их лепят из людей, кромсая по живому, калеча и мучая.

Маша вдруг развернулась и, одним движением ухватив Тишку, затащила его на колени, прижала к себе.

— Их нельзя мучить, — прошептала она под внимательными взглядами лесовиков. — Они не виноваты… Им больно…

Тишка как-то странно дрожал в её руках — не так, как перед потерей формы, а… Нет, она не знала, почему на неё снизошла уверенность, что наконец-то понято ею нечто очень важное и что перевёртыш в её руках дрожит, потому что тоже понимает это и испытывает облегчение, и чувствует надежду.