Победить Викторию
Шрифт:
Бугай останавливает машину на светофоре, я даже рада немного постоять. Ездит Морозов очень быстро, хотя и аккуратно. По крайней мере, за те пятнадцать минут, что мы летели по заснеженной пустой Москве, машину ни разу не занесло, никаких «встречек» или даже опасных обгонов. Но спокойнее на душе от этого не становится.
– Думаешь, они расстанутся?
Он заинтересованно смотрит на меня, не обращая внимания на мигание своего сотового. Да уж, получать сообщения в два часа ночи – что может быть обычнее?
– Конечно, расстанутся. – На светофоре загорается зеленый свет, и машина резво стартует. – Нам еще долго ехать?
– Минут пятнадцать, если верить навигатору. Дороги свободные. И ты, значит, ждешь, что она вернется к твоему отцу и все будет по-прежнему?
Странно вести с Морозовым такие разговоры. Хотя его это тоже касается. Пусть и зря я раньше думала, что он не меньше моего хочет их расставания.
– По-прежнему никогда уже не будет. Спасибо твоему отцу. И нет, я не жду, что она вернется к папе. Но и того, о чем ты говорил, тоже не будет. Никаких совместных детей!
– Не хочешь, чтобы у нас был общий кровный родственник?
– Я хочу, чтобы у нас ничего с тобой не было общего, – совершенно искренне признаюсь я Морозову. – Да, и не видеть тебя никогда. Потерпеть осталось недолго. Если ты, конечно, не наврал и сдержишь свое обещание. Документы отдай.
– Только после того, как за тобой захлопнется дверь нашей квартиры. Мы, кстати, приехали!
Глава 5
Ворота автоматически откатываются в сторону, и мы заезжаем на охраняемую закрытую территорию где-то в центре Москвы. Я города этого совсем не знаю. И вот точно не планировала так знакомиться со столицей.
– Ты зачем меня сюда привез?
Из машины вылезать совсем не хочется. Что там он еще задумал, кто знает.
– Потому что ты упрямая, Вика. Но я упрямее. И если я сказал, что ты не будешь там ночевать, значит, не будешь. Все просто. Никаких подвохов.
– Тебе логику преподавали? Да хотя бы здравый смысл ты можешь иногда включать?
– Они всегда со мной. И смысл, и логика, и здоровье. И мне очень нравится, как ты злишься.
– Какой смысл привозить меня сюда на ночь? Я завтра же вернусь в квартиру дяди Володи, и мне никто не помешает. Я снова там буду. И если эти уголовники действовали по своей собственной инициативе, – голосом выделяю предпоследнее слово, – то они рано или поздно вернутся. Мне все равно с ними разбираться.
Он молчит, выходит из машины, но не торопится идти к подъезду, а, задрав голову вверх, смотрит в черное ясное небо.
Окидываю взглядом салон: тут темновато, папок своих не вижу. Но и в руках у него тоже ничего нет. Он ведь мне их так и не показал.
– Я никуда не пойду, пока не покажешь мне «доки».
Мой голос звучит неестественно громко в ночной тишине, но меня не слишком это смущает. Я здесь совершенно точно не хотела оказаться. Это не мой свободный выбор – торчать рядом с Морозовым, пока он пялится на звезды.
– Сегодня звездное небо, для Москвы, конечно. Здесь редко такое бывает.
– На вопрос ответь!
Он морщится от моей настойчивости, но все же возвращается в машину и достает из кармана заднего сиденья пакет. В темноте не разглядишь, что там внутри, а бугаю я не доверяю.
– Можешь проверить. Все на месте. А теперь пошли спать.
Он все здраво рассудил. Во-первых, никуда с закрытой территории посреди ночи в незнакомом городе я не денусь, а во-вторых, быстро пролистнув папки под светом фонаря и убедившись, что все на месте, я и правда немного успокоилась.
Подхватывает мою сумку, куда я положила лишь самое необходимое, и идет к подъезду. Не оборачивается, потому что знает, что я иду следом. Чувствует себя хозяином жизни! Пусть все документы и паспорт у меня, но выбраться отсюда я пока не могу. Ведь у бугая моя сумка, то есть ключи от квартиры и деньги.
В подъезде кругом кричащая роскошь: лепнина на потолке, золотые статуи и даже фонтан. Здесь, наверное, многие бы согласились жить. Но если выбирать, то моя лестничная клетка в Бутове кажется сейчас более уютной и… человечной, что ли.
Жилье Морозовых на третьем этаже. Я с запозданием вспоминаю слова бугая «студия метров на сто». Студия?
– Саш, а сколько комнат в квартире?
– Ни одной! – Он резко распахивает входную дверь и отходит в сторону. – Проходи!
– То есть как? Вообще?
– Есть ванная комната. И туалет, их два. Все остальное – openspace. Отец не любит кабинетную систему. А это проблема?
Ночевать с тобой и не иметь возможности отгородиться. Да какие могут быть проблемы и неудобства! Та шпана была хотя бы за стеклом.
– Нет, конечно. Ты сказал, что завтра уезжаешь. Это правда?
– Ну да, отец звонил, когда к тебе ехал. Дела возникли, надо помочь. В банке. Но я вернусь, Вика, обязательно.
Он проходит вперед и одной кнопкой пульта включает везде свет. Квартира как на ладони. Она действительно большая. И здесь правда нет не то что дверей, а даже перегородок или такого зонирования пространства, чтобы можно было почувствовать себя уединенно. Ничего подобного!
Но все очень богато, вычурно и пафосно. Дорогая мебель, наверняка на заказ сделанная, колонны – кажется, из настоящего мрамора… Неужели моя мама могла здесь жить и ей это нравилось?
– Раздевайся! Пижаму захватила?
Он не ждет моего ответа, быстро стягивает через голову свитер, а за ним и майку. И тут же тянется к поясу брюк. Все происходит так стремительно, что еле успеваю отвернуться и через мгновение слышу шелест одежды на полу. Вот черт! Он голый?
За спиной тишина. Что он там делает? Так, Вика, спокойно! Важно не то, что он делает, а что сейчас сделаешь ты.
– Я в душ, – произносит спокойно Морозов. – Или хочешь первой?
Заставляю себя повернуться и сразу же натыкаюсь на внимательный взгляд серых глаз. Он стоит в двух шагах от меня в одном белье. Совершенно не стесняется, будто так и надо. Хотя… стесняться тут нечего. Зато явно есть чем гордиться. Даже я это вынуждена признать.