Чтение онлайн

– Кем передана информация?

– Не помню. Кажется, агентством Рейтер.

– Туда и обращайтесь, - снова с усмешкой, но на этот раз снисходительной, ответил Лозовский.
– Я вижу, - добавил он, - вы интересуетесь "Большой тройкой"?..

– Не больше, чем любой советский журналист, - сухо ответил Воронов. Но если такая встреча состоится, к ней будет приковано внимание всего мира.

– Что из этого следует?

– Только то, что мои корреспонденции о жизни Берлина будут никому не нужны. И я просто не понимаю...

– Вы понимаете ровно столько, сколько должны понимать, - снова переходя на официальный тон, прервал Воронова Лозовский.
– Итак, вы отправляетесь в Берлин завтра утром, в семь тридцать. Поезд уходит с Белорусского вокзала. Называется "литер А". Военный комендант сообщит вам, с какого пути этот поезд отправляется. Поедете в военной форме, но обязательно захватите с собой штатский костюм. Надеюсь, он у вас сохранился.

– Есть, конечно. Еще довоенный.

– Отлично. На месте зайдете в политуправление. Вы знаете, где оно находится?

Старый большевик, но человек сугубо гражданский, Лозовский так и не привык к военной терминологии.

Воронов хотел сказать, что в политуправление не "заходят", а "прибывают" или "являются", но вместо этого ответил:

– В Карлсхорсте. Если, конечно, не переехало.

– Отлично, - повторил Лозовский.
– В Берлине во время вашего пребывания будет находиться группа киноработников. Свяжитесь с ними. Это вам поможет, - сказал Лозовский.
– Кстати, ваш фотоаппарат в порядке?

– Фотоаппарат?
– удивленно переспросил Воронов.

Вернувшись в Москву, он забросил свой "ФЭД" в дальний угол стенного шкафа.
– В общем-то в порядке. Вот только с пленкой...

– Пленку получите заграничную, - прервал его Лозовский.
– "Кодак". Она гораздо лучше, чем наша. К сожалению. А теперь...

Он снова взял со стола коричневую папку, достал из нее продолговатый узкий листок бумаги и протянул его Воронову:

– Ваше командировочное предписание.

Воронов взял листок и рассеянно посмотрел на него.

Сколько таких командировочных предписаний получал он во время войны! В особенности во второй ее половине.

"Звание, имя, отчество, фамилия..." "Направляется в..."

"Цель командировки..." "Срок действия..."

Однако, прочитав предписание внимательнее, Воронов удивился.

– Почему тут написано "в качестве фотокорреспондента"?
– спросил он Лозовского.
– До сих пор я был просто корреспондентом. Кроме того, "место назначения: Берлин - Потсдам". При чем тут Потсдам? Наконец, если я еду в форме, почему не указано мое воинское звание?

– Если вам надо будет его подтвердить, у вас есть офицерское удостоверение.

– А почему...

– Послушайте, товарищ Воронов, вы мне напоминаето одного английского профсоюзного деятеля, из социалдемократов. Я подсчитал, что на конгрессе Профинтерна он задал докладчику одиннадцать вопросов.

– Спасибо за сравнение, Соломон Абрамович, но, согласитесь, все это довольно странно...

– Когда читаешь некоторые литературные произведения, - прищурившись, произнес Лозовский, - вначале кажется, что одна глава не имеет никакого отношения к другой. А к концу все они связываются в один тугой узел.

Читали такие?

– Разрешите идти?
– вместо ответа хмуро спросил Воронов. Этой военной формулой он как бы подчеркивал, что не забыл армейской дисциплины и хотя и неохотно, но подчиняется приказу.

– Всего наилучшего, - ответил Лозовский. И неожиданно добавил: - Если бы вы знали, как я вам завидую... Нет, нет, только без новых вопросов! Желаю успеха!

Теперь, сидя в кабинете Карпова и осмысливая слова, только что сказанные генералом, Воронов понял, что тогда в Москве, явно недооценил свой разговор с Лозовским. Теперь ему стало ясно, что, несмотря на условия строгой секретности, Лозовский сделал все возможное, чтобы он Воронов, понял, зачем его посылают в Берлин.

Тогда он этого не понял. Он помнил, во что превращена Германия, видел руины Берлина, знал, что на территории этой поверженной страны все еще действуют всевозможные "вервольфы", и просто не мог себе представить что главы великих держав могут встретиться именно здесь.

...
– Вот это да!
– невольно воскликнул Воронов.

– Что с тобой?
– Карпов смотрел на него с удивлением.

– А то, что я такого дурака чуть не свалял! Я ведь в Берлин-то не хотел ехать. Можете себе представить Василий Степанович, не хотел! Всячески уламывал Лозовского, чтобы не посылал. Такое событие мог пропустить!

Потом всю жизнь локти бы себе кусал!

– Тебе и в самом деле не сказали, зачем посылают?
– недоверчиво спросил Карпов.

– Теперь я понимаю, почему Лозовский сказал эту фразу!
– не отвечая на его вопрос, пробормотал Воронов.
– Он сказал... Как это он сказал? Воронов наморщил лоб - Я эти слова тогда мимо ушей пропустил. Словом что в Берлине могут произойти события... Тогда меня:

сбило с толку упоминание о Контрольном совете. Значит, я смогу присутствовать на конференции?
– спросил Воронов, глядя на генерала широко раскрытыми глазами.

– Ну, это ты хватил!
– рассмеялся Карпов.
– На конференции будут только члены делегаций, их советники и переводчики.

– А пресса?
– упавшим голосом спросил Воронов.

– Насколько я знаю, время от времени будут допускаться кино- и фотокорреспонденты.

Наступило молчание.

– Тогда о чем же я буду писать?
– нарушил его Воронов.
– Мне ведь с людьми встречаться надо. С американцами, с англичанами...

– Ну и встречайся,-раз у тебя такое задание.