По всем

Пишу теб, душа моя Гуськовъ, на второй-же день по прізд въ Петербургъ. Надобности въ этомъ никакой нтъ, но хочется подлиться впечатлніями, какъ говорилъ поэтъ Пушкинъ.

Петербургъ, я теб скажу, чудесный городъ, только совсмъ не такой, какимъ я воображалъ его. Начать съ того, что все тутъ очень просто. Выходишь изъ вагона, и видишь голую закоптлую стну. Вошелъ въ вокзалъ – опять голыя стны, и тоже какъ будто прокоптлыя. А я думалъ, что тутъ иначе и ступить нельзя, какъ по коврамъ, и что на каждомъ шагу взоръ услаждается чмъ либо грандіознымъ, или художественнымъ.

Повезъ меня извозчикъ по Невскому, и надо сказать – плюгавый какой-то извозчикъ: у насъ въ Ростов они гораздо лучше. Но и Невскій тоже, надо признаться, разочаровалъ меня: улица широкая, дома преогромные, но все ихъ украшеніе состоитъ изъ громадныхъ вывсокъ. хать-же очень трудно, потому что то правая сторона загорожена, то лвая; это оттого, что теперь починяютъ мостовую. Два новые дома обратили на себя мое вниманіе: стоятъ почти рядомъ, оба изъ одного и того-же благо камня, и въ одномъ одинъ банкъ, а въ другомъ другой. Полагаю, что и вс остальные банки выстроятся точно также, и тогда будетъ очень удобно узнавать ихъ среди другихъ домовъ. А трактиры вс имютъ вывски зеленаго цвта.

Ты понимаешь, что почистившись и переодвшись, я тотчасъ вспомнилъ именно о трактирахъ, такъ какъ мн сть хотлось. И что-бы скоре изучить эту часть, я позавтракалъ кряду въ двухъ. Это очень возможно, потому что порціи подаютъ маленькія. Машины играютъ и скатерти довольно чистыя, но великолпія, о которомъ мы оба мечтали, никакого нтъ. Со мною рядомъ очень видный генералъ сидлъ, и ему подали точно такое же соломенное стуло, какъ и мн. А на счетъ Доминика это все враки, будто тамъ можно пость пирожковъ и улизнуть не заплативши: я, для проврки, попробовалъ такъ сдлать, но меня тотчасъ остановилъ лакей въ синей куртк съ зеленымъ передникомъ, и довольно строго вернулъ къ буфету. Буфетчикъ же, давая сдачу, такъ пристально на меня смотрлъ, точно глазами фотографію снималъ.

Обдать, душа моя, похалъ я за-городъ, и для этого взялъ громадное шестимстное ландо. Представь себ, что такой экипажъ здсь стоитъ гораздо дешевле двухмстной коляски, и даже пролетки. Правда, ландо это громыхало и скрипло, и лошади никакъ не налаживались въ ногу, потому что правая вдвое была выше лвой; но въ смысл помстительности нельзя желать лучшаго.

За обдомъ играли румыны, только не знаю, т ли самые, что были у насъ въ Ростов, или другіе. Гулялъ по саду и заглядывалъ въ бесдки, гд кутятъ съ дамами. Очень нарядныя дамы, въ громадныхъ шляпахъ. На двухъ я положительно засмотрлся, но ко мн подошелъ какой-то очень сердитый мужчина и попросилъ отойти.

При выход, долго не могъ дождаться своего ландо, потому что здсь заведенъ странный обычай – отсылать порожніе экипажи на какой-то дальній островъ, можетъ быть даже необитаемый.

Изъ ресторана похалъ прямо на «стрлку», такъ какъ былъ часъ самаго фешенебельнаго гулянья. Другъ мой, помнишь ли ты наши мечтанія объ этой «стрлк», объ этомъ «пуант»? Какъ разыгрывалось наше воображеніе, какія чудеса роскоши, великолпія, элегантности представлялись намъ! И повришь-ли, я ничего этого не нашелъ. Мимо моего ландо плелись извозчики, шныряли какія-то таратайки, гд сидли господа съ картузами на головахъ, и раскачивались такія же ландо. Впрочемъ, я человкъ зазжій, и судить не могу. Можетъ быть эти господа въ таратайкахъ – очень знатные люди, и носятъ картузы и голенища только чтобъ намекнуть на свой образъ мыслей; но мн они показались мелкими торговцами или лошадиными барышниками. Элегантныхъ же экипажей было не боле десятка, и въ одномъ изъ нихъ я узналъ тхъ самыхъ дамъ, которыми любовался въ ресторан. Но я заподозрилъ, какъ будто он были… ты понимаешь? – черезчуръ веселы.

Я обратился къ моему кучеру съ вопросомъ, всегда ли «стрлка» иметъ такой скромный видъ, и онъ пояснилъ мн, что настоящая публика бываетъ здсь только въ ма, а теперь собирается самая пустая «шармаша» – «изъ провинціи, значитъ, вотъ врод какъ вы». Не взирая на неумстность послдняго замчанія, я понялъ въ моемъ возниц глубокаго знатока петербургской жизни, и потому предложилъ ему составить программу моего вечера, съ тмъ чтобы прохаться, какъ говорится, «по всмъ», и всюду поспть къ самому надлежащему часу. Возница отнесся къ вопросу съ живйшимъ участіемъ, и сейчасъ же набросалъ планъ дйствій. Перво-на-перво, пояснилъ онъ, надо въ «Зоологическій садъ», потому тамъ публика ранняя. «А оттелева гони въ „Акваріумъ“, тамъ теб что угодно: либо къ нмцамъ поспешь, либо къ французинкамъ. А напосля того безпремнно на Крестовскій, къ самому розвалу». – Да врно-ли такъ выйдетъ? – спросилъ я.

– Не сумлевайтесь, въ самую точку: съ графами, да съ князьями зжалъ. Само собою, на чаекъ прибавите.

– А въ «Аркадію» разв не подемъ?

– Можно и въ «Аркадію» потрафить. Намеднись я съ княземъ Сундуковымъ здилъ, такъ опосля всего еще на тони потрафили. Красненькую мн на чаекъ выложилъ.

Каковы аппетиты? А армякъ на немъ съ чужаго плеча, полинялый, и самъ сидитъ на козлахъ, словно на облучк телги. На слдующее время стану избгать кучеровъ, которые здятъ съ княземъ Сундуковымъ.

Тмъ не мене, онъ свое дело сдлалъ: мы дйствительно потрафили всюду, въ самую точку. За одинъ вечеръ я, можно сказать, изучилъ вс злачныя мста въ Петербург.

Признаюсь, мн даже трудно разобраться въ впечатлніяхъ. Я немножко ослаблъ, и въ голов какъ-то все встряхнулось. Можетъ быть это оттого, что въ «Зоологическомъ саду» много пилъ пива. Но тамъ нельзя не пить его много. Представь себ, что дамы, сидя за столиками, сами приглашаютъ выпить съ ними. И притомъ, пиво словно разлито въ воздухе: дышешь, и чувствуешь, какъ въ тебя входитъ какой-то раздражающій пивной эфиръ. Чортъ его знаетъ, откуда онъ берется: вдь въ пив, кажется, эфира-то нтъ совсмъ?

Ахъ, душа моя Гуськовъ, но какъ хорошо! Да, только въ Петербург и умютъ пріятно жить.

Впрочемъ, опять все оказалось не такъ, какъ мы съ тобою предполагали. Великолпія, представь себ, никакого: все въ высшей степени просто, до чрезвычайности просто. Начать съ обмундированія прислуги: ты не поврилъ-бы что находишься въ роскошной сверной Пальмир. Въ одномъ саду прислуга одта въ такія странныя, на манеръ арестантскихъ, куртки, что я сначала подумалъ: ужъ не попалъ-ли я, ненарокомъ, въ какую-нибудь колонію несовершеннолтнихъ преступниковъ? Въ другихъ садахъ меня поразило, что вс служащіе, кром оффиціантовъ, одты въ толстые казакины и сапоги съ голенищами. Но я, разумется, сообразилъ, что это длается отнюдь не изъ скаредности, а съ цлью придать учрежденію пріятный народный колоритъ. Какъ хочешь, а тутъ есть извстная пикантность: въ дверяхъ театра тебя встрчаетъ капельдинеръ пошехонскаго вида, а на сцен распваетъ и приплясываетъ француженка, только-что сегодня пріхавшая прямымъ поздомъ изъ Парижа. Но, что правда, то правда: этнографическая врность въ обмундированіи прислуги хромаетъ. Такихъ казакиновъ народъ совсмъ не носитъ; и затмъ, я полагаю, что добрая пара лаптей придала бы много колориту.

Но какъ мн разобраться во всемъ, что я видлъ? У меня все такъ перепуталось въ голов, что я легко могу переврать. Кажется, что гд-то я видлъ одинъ театръ каменный, и одинъ желзный. Да, да, желзный, строенный на металлическомъ завод. Но, можетъ быть, это мн почудилось? За то, достоврно могу поручиться, что я побывалъ по крайней мр въ десяти буфетахъ. Не удивляйся, тутъ на это смотрятъ серьезно, и въ каждомъ саду есть по нсколько буфетовъ. Разнообразіе, въ высшей степени достойное подражанія. Торчатъ передъ одной и той же буфетной выставкой – скучно, да и вниманіе вс обратятъ. А тутъ ты длаешь такъ: подходишь къ одному буфету и выпиваешь дв рюмки водки; потомъ, погулявъ въ саду, заглядываешь въ другой, и спрашиваешь дв рюмки коньяку; затмъ, повернувъ всторонку, съ невиннымъ видомъ входишь въ третій буфетъ, гд теб даютъ нсколько кружекъ пива, холоднаго, пнистаго, прямо изъ бочки; наконецъ, ты присаживаешься къ столику, и спрашиваешь бутылку дрей-мадеры. Такимъ образомъ, никто за тобой не наблюдаетъ, а между тмъ ты утшенъ.