Пляж
Шрифт:
С Самуя мы отправились в Сураттхани, а затем, на автобусе, в Бангкок, ради чего Кити пришлось снова продать свои часы. Мы по-прежнему говорили и говорили, выводя из себя своих попутчиков, так как не давали им спать.
Вернувшись в Бангкок, нам оставалось только позвонить домой. Мы все по очереди звонили из оборудованной кондиционером телефонной будки на улице Кхаосан. Меньше всего мне хотелось поддаваться запоздалой сентиментальности, но к тому моменту, когда мы сделали звонки, мы все уже обливались слезами. Со стороны, должно быть, мы выглядели престранно: я, в испачканной кровью новой рубашке, и остальные, в лохмотьях, — все источавшие реки слез.
Через семьдесят два часа у нас на руках уже были авиабилеты и временные паспорта из наших посольств. Последний раз меня охватила дрожь, когда я покупал сигареты в киоске беспошлинной торговли бангкокского аэропорта. Как только мы сели в самолет, я почувствовал себя нормально.
В это самое мгновение я сижу перед своим компьютером и печатаю данное предложение. В это самое мгновение исполнился год и месяц с того момента, как я улетел из Таиланда.
С тех пор я больше не видел Этьена и Франсуазы. Когда-нибудь, наверное, увидимся. Это произойдет случайно, но обязательно, потому что мир тесен, а Европа и того теснее.
Я часто вижусь с Кити и Джедом. Как и разговоры по дороге обратно, это еще одна неожиданность. По правилам мы должны были разбежаться, будучи не в состоянии нести бремя нашего общего прошлого. Но мы не разбежались. Мы стали хорошими друзьями.
Поэтому я часто встречаюсь с Кити и Джедом, а они видятся друг с другом еще чаще. Странно, но это так: они работают в одном месте. В разных фирмах, но в одном и том же здании. Еще удивительнее, что они нашли себе работу независимо друг от друга. Но самое удивительное, что ведь несколько лет назад они вот так же остановились в Индонезии в одной и той же гостинице, в той, которую потом спалил Кити. Они пока еще не спалили свои офисы — это было бы уже через край!
Вообще-то Кити ненавидит свою работу — какое-то административное дерьмо, — поэтому есть вероятность, что рано или поздно это все-таки произойдет. Я специально не привожу название фирмы, на случай, если он это сделает.
О чем еще рассказать? Месяца три, а может, четыре назад, просматривая «Сифакс», я наткнулся на заголовок «Англичанка поймана с контрабандой в Малайзии». В один из последующих вечеров я увидел в выпуске новостей Кэсси. Она сидела в кузове фургона «Исудзу» под охраной полицейских в хаки. Фургон стоял возле обшарпанного здания суда. Ее задержали в аэропорту Куала-Лумпура с фунтом героина. Сообщалось, что она будет первой из европейцев-контрабандистов, осужденной на шесть лет. Корреспонденту Би-Би-Си удалось поднести ей микрофон, прежде чем ее увезли, и она сказала: «Передайте моим родителям, что мне очень жаль, что я им давно не писала».
Бедная Кэсси. Она, вероятно, пыталась заработать на обратный билет. Ее родители, с виду приличные люди, подавали прошение о помиловании и выступали по телевидению. Но они напрасно теряли время. Она труп. Спеклась.
Однако Кэсси все же удалось покинуть остров, поэтому некоторые другие, наверное, тоже смогли это сделать. Любопытно было бы узнать, кто именно. Хотелось бы, чтобы это удалось Грегорио и Джессе, а также Грязнуле с Эллой. Я уверен, что им это удалось. Я также уверен, что Багз погиб, и мне хочется думать, что Сэл тоже. Не из злого умысла: просто для меня невыносима мысль, что она когда-нибудь могла бы переступить мой порог.
Что же касается меня…
Я в порядке. Мне снятся плохие сны, но я больше никогда не видел во сне мистера Дака. Я играю в видеоигры. Курю траву. Я многое видел. У меня много шрамов. Мне нравится, как это звучит.
У меня много шрамов.