Чтение онлайн

– Скай О'Малли, – прошептала Синара. – Моя прапрабабка.

– Точно, – подтвердила Эстер. – Но с чего это я торчу здесь и плету россказни, если нужно прежде заставить этих лодырей, королевских лакеев, натаскать горячей воды!

– Мне нужна ванна, – повторила Синара, полная решимости не уступать.

– Тогда пойду потороплю парней. Расчешите волосы получше и заколите на затылке, чтобы не намочить, велела Эстер, вручая хозяйке серебряную щетку.

Дождавшись ее ухода, девушка сняла батистовый чепец, отложила в сторону, медленно расплела косу, которую заплетала каждый вечер, и принялась приглаживать волосы щеткой. Один взмах, второй, третий, четвертый...

Она машинально считала до ста, лениво протягивая щетку через длинные пряди. Ее густые волосы цвета собольего меха вызывали всеобщее восхищение, но требовали тщательного ухода. Зато всегда оказывались чистыми и блестели, что было редкостью в эпоху, когда и мужчины, и женщины лили на себя духи и изводили галлоны помады, чтобы скрыть грязь и вонь пота.

Вчера она, танцуя с Гарри Саммерсом, заметила, что хотя тот не душится, от него не тянет неприятным запахом. Да и зубы у него не желтые и, похоже, все на месте. Даже когда он целовал ее, чувствовалось, что дыхание у него свежее. Что же, это признак не только тщательного ухода за телом, но и отсутствия тщеславия. И ей все равно, что бы о нем ни говорили! Он хороший человек и создан для нее, Синары Стюарт! Но придется смирить нетерпение. Пусть в июне ей исполнится семнадцать и к восемнадцати годам она заработает клеймо старой девы, не важно! Самое главное – заполучить Гарри Саммерса, а до остального ей дела нет!

Синара сползла с кровати, положила щетку на туалетный столик, заколола волосы черепаховыми шпильками и пошла за ширму, где стояла ночная ваза. После пришлось вымыть руки и лицо – в чеканном серебряном тазике, оставленном Эстер. За дверью слышался топот лакеев, наливавших воду в окованную медными обручами дубовую лохань. Наконец в комнате снова появилась горничная.

– Ваша ванна готова, миледи, а его светлость отправился кататься с друзьями. Так что никто не помешает. Сейчас пойду раздобуду что-нибудь вам на завтрак. Вы проголодались?

Синара кивнула и, выйдя из спальни, ступила в лохань.

– Еще как! От волнения у меня разыгрался аппетит. Она опустилась в надушенную воду и блаженно вздохнула. Эстер укоризненно покачала головой.

– Судя по тому, что я слышала, и, поверьте, миледи, здешние слуги знают куда больше знатных господ... ваш граф не слишком респектабельный парень. Вы видите в нем добычу, которую стремитесь захватить, но он человек опасный. Что, если он обольстит вас и ни один приличный джентльмен не захочет взять в жены такую девицу?

– А если я добьюсь, что он женится на мне? – в свою очередь спросила Синара.

– Говорят, он не из тех, кто женится.

– Да, пока не найдет ту, что предназначена для него, – отмахнулась Синара. – Так бабушка говорит.

– Что же, ваша бабушка – женщина мудрая, это всем известно, – кивнула горничная, – но если учесть, какие слухи о нем ходят, не думаю, чтобы она одобрила вашего графа.

– Принеси поесть, – коротко приказала Синара.

– Пф-ф! – снова фыркнула Эстер и удалилась, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Синара откинула голову на край лохани и закрыла глаза, наслаждаясь теплом и экзотическим запахом масла гардении, которое служанка налила в воду. Ее кузины любили розу, жасмин и вереск, но Синара обожала пряный аромат гардении. Фамильная судоходная компания импортировала масло с Дальнего Востока. Обычно его привозили в Индию из Китая, но очень немногие жители Запада имели торговые дела с Японией или Китаем.

Она плеснула маслянистой водой на плечи, растерла и вздохнула. Нет ничего приятнее горячей ванны!

Услышав, как хлопнула входная дверь, Синара предположила, что это вернулся отец.

– Папа! – окликнула она. – Ты что-то рано сегодня! Ничего не случилось?

Поскольку лохань стояла за ширмой, она не видела вошедшего, но шаги были определенно мужскими.

– Эстер пошла принести что-нибудь поесть. Позавтракаешь со мной, или тебя уже пригласил король?

– Я не ваш папа, – заявил граф Саммерсфилд, появляясь из-за ширмы. – Доброе утро, мадам. Должен признать, что вы представляете собой весьма соблазнительное зрелище.

Синара поспешно опустила глаза, опасаясь, что граф может увидеть кое-что недозволенное. Но все было в порядке.

– Милорд, – начала она тоном, который, как надеялась, звучал достаточно равнодушно, – кажется, у вас нет привычки стучать? Во всяком случае, я вас не слышала.

– Я ожидал найти не даму в столь соблазнительной позе, а дракона в образе старухи служанки, стерегущей вход в рай.

– Дракон отправился на кухню, – рассмеялась Синара.

– А ваш папа поехал кататься, – добавил он.

– И что же, милорд? Воображаете, что если я одна, то меня можно взять силой? И тем самым избежать необходимости более близкого знакомства? – пошла в наступление Синара, чувствуя, что отвага и дерзость – верный способ завоевать сердце этого мужчины.

– А если я выну вас из воды... – начал он.

– Я выскользну из ваших рук, как смазанный жиром поросенок, – сообщила она и, поболтав рукой в воде, протянула графу. – Видите? Я вся скользкая от масла.

Он сжал ее пальцы, нагнул темноволосую голову и поцеловал ладонь, неотрывно глядя в голубые глаза. Синара едва сдержала пробежавшую по спине дрожь.

– Ваш аромат пьянит, мадам. Что это? – спросил он, выпустив ее руку.

– Масло цветка гардения. Его привозят мне из Китая, милорд.

– Вы безнадежно избалованы, – заметил он, но уголки рта дернулись в невольной улыбке. Пришлось признаться себе, что он находит ее не только неотразимо прекрасной, но и остроумной. Такая женщина, как Синара Стюарт, впервые в жизни встретилась ему на пути, но тем не менее она очередная разновидность шлюхи. Как все женщины, даже те, кто еще сохранил невинность. Впрочем, это всего лишь ее утверждение. Кто знает, может, на самом деле она уже перепробовала с добрую дюжину любовников. Правда, до сих пор он не слышал порочащих ее сплетен, и официальная королевская потаскуха мистрис Нелли питала к девице самую горячую симпатию. Гарри нравилась Нелл Гвин. Она по крайней мере в отличие от других не строит из себя недотрогу.