Шрифт:
Юрий Самсонов
Плутни Егора
В тот день стояла нестерпимая жара и на улицах почти не было прохожих. Тем более велико было удивление одного Велосипедиста, когда он увидел игрушечный самосвал, идущий по мостовой с соблюдением всех правил уличного движения. Велосипедист повернул и погнался за странной игрушкой с целью проследить ее маршрут. Тогда, словно стремясь уйти от погони, самосвал стал набирать недозволенную скорость. Все же Велосипедист старался не отстать. Но внезапно, как он рассказывает, из-за угла выскочил игрушечный танк, юркнул под переднее колесо, в результате чего Велосипедист получил нетрудовую травму, а велосипед находится в ремонте по настоящее время.
Другое происшествие случилось в этот день на усадьбе известного в нашем городе Пенсионера, с которым я лично не знаком и о котором слыхал, что у него имеется большая коллекция редких кукол различных стран и народов. Ни могу судить о том, с какой целью была создана подобная коллекция, так как своих детей Пенсионер не имел и не имеет, а чужие дети на его усадьбу не допускаются из опасения, что они обворуют сад, за охраной которого Пенсионер тщательно следит.
Как мне стало известно, хозяин усадьбы, человек еще не старый, энергично занимающийся спортом, в это время дня любил загорать, лежа в саду на раскладушке. Отсюда он мог видеть все свои владения и в случае чего пугнуть мальчишек, если они снова полезут за малиной, как это имело место накануне. Пенсионер задремал на солнышке и проснулся от звуков незнакомого голоса, который повторял ему:
"Проснись! Эй, проснись! Я ухожу от тебя. Мне у тебя не нравится. Слышишь? Я ухожу".
В ответ на что Пенсионер, будучи спросонок, заявил:
– На здоровье!
Голос замолк, и стали слышны удаляющиеся незнакомые шаги. При этом Пенсионер проснулся окончательно, сел на раскладушку и стал глядеть в спину уходящего незнакомца. На незнакомце были порванный выгоревший пиджак и дырявая соломенная шляпа. Пенсионер стал вспоминать, где он их видел, эти вещи, но вспомнил не сразу: а когда вспомнил, то не поверил, что от него уходит сделанное его собственными руками огородное пугало. Пенсионер издал жалобный крик и побежал в дом, чтобы позвонить в органы милиции, но тут обнаружилась пропажа всей ценной и редкой коллекции кукол. Пенсионер издал второй жалобный крик и упал в обморок.
А днем мой товарищ, начальник лаборатории, по имени Квант, сказал мне:
– Ты понимаешь что-нибудь в холодильниках? Мой испортился: за ночь пережарил все продукты.
Я хотел пошутить, но вспомнил, что с моим приемником тоже случился непонятный факт: приемник был выключен, но тем не менее самостоятельно включился и закричал: "А физики - дураки!" - после чего стал громко хихикать, затем снова выключился. Я долго думал и решил, что мне это почудилось.
Ведя этот разговор, мы с Квантом шли с обеденного перерыва. Наш городок невелик, это даже скорее дачный поселок, и все органы милиции заключаются в одном Сержанте, к которому мы обращались перед тем по поводу розысков одного пропавшего самопрограммирующегося автономного кибернетического устройства. В данное время этот Сержант шел к нам навстречу. Квант спросил у него по поводу упомянутого устройства:
– Как дела. Сержант? Напали на след?
На что Сержант ответил:
– Не до вас пока. Две крупные кражи расследуем. Слыхали? У Пенсионера коллекцию взяли. И магазин очистили. "Детский мир". Игрушки унесли, а выручка почему-то цела. Голова кругом идет!..
Сержант пошел дальше своей дорогой, а мы - своей, по каковой причине и не попали в число первооткрывателей новой, неизвестной зоологам фауны Пруда. Впрочем, как выяснилось позже, самым первым открыл ее даже не Сержант, а некий Мальчишка, о чем будет рассказано ниже.
Как только мы явились с перерыва, в лабораторию пришел Шеф. Мы ожидали от него усиленного нагоняя по поводу неудачных розысков уже упомянутого самопрограммирующегося кибернетического устройства, названного "Егор", исчезнувшего по нашей вине. Однако нагоняй не состоялся, и Шеф сказал:
– Неприятность, мальчики. У нас обворовали склад.
На нашем складе не содержалось ровно ничего, что могло бы понадобиться типичному среднестатистическому вору ни в личное пользование, ни для продажи на сторону: это склад деталей для уникальных электронно-вычислительных устройств.
– Я позвонил Сержанту, - сказал Шеф, - но его не нашли. Может, лучше в область позвонить? Очень необычная кража...
Мы тщательным образом осмотрели складское помещение, но не обнаружили никаких следов преступников.
Больше в тот день ничего особенного не случилось, и поэтому я сразу приступаю к рассказу о происшествии, которое имело место ночью. Когда раздался сильный стук в мою дверь, я встал и пошел открывать. Подойдя к двери, я задал вопрос:
– Кто там?
На что получил ответ:
– Это я, Квант, открой.
Я отворил дверь, но Квант входить не стал, а потребовал, чтобы я немедленно оделся и пошел с ним, причем не стал объяснять куда. Тем не менее я оделся, и мы направились на территорию института, прямиком к складу. Невзирая на печати. Квант отпер замок. Тут ничего не изменилось с дневного периода, и я недоумевал, зачем мы пришли, но Квант отдал мне фонарик, пошел в угол и снял одну за другой две половицы, причем было видно, что он делает это уже не в первый раз. При свете фонарика я увидел довольно большую дыру в земле под полом, которая напоминала нору крупного животного. Квант спросил, не хочу ли я полезть в нее первым; я ответил отрицательно, так как вообще не видел в этом никакой необходимости. Тогда Квант взял у меня фонарик и полез сам, а я за ним.
Из норы мы попали в просторный подземный ход, который, судя по виду стен и деревянных подпорок, был прорыт совсем недавно. По мере того как мы продвигались вперед, нам стали слышны какие-то голоса и звуки; наконец мы увидели яркий свет. Квант выключил фонарик. Мы стали красться вдоль стены и, незаметно выглянув, увидели нижеследующее.
Перед нами было просторное подземное помещение, освещенное тысячами светильников незнакомой нам конструкции. В их свете были представлены все оттенки спектра, что сильно напоминало новогоднюю елку. Но и при отсутствии светильников в этом подземном помещении было бы не менее светло, так как повсюду пылали огни миниатюрных кузнечных горнов, расположенных в стенных нишах. Надо отметить, что это являлось чрезвычайно красивым зрелищем, но нам некогда было на него любоваться, так как нас, естественно, гораздо больше интересовали обитатели этого подземелья.
Это оказались лилипуты, но только не такие, которые выступают в цирке, а совсем маленькие, их уместилось бы по дюжине в каждой моей горсти. Куда ни погляди, во всех направлениях их были тысячи, и все они занимались большой производственной деятельностью.
Только в одном месте в этом помещении я увидел знакомые мне предметы: это была гора дырявых ведер, ржавых кастрюль, сломанных чугунов, одна спинка от двуспальной кровати и множество другого металлолома. Опознать эти предметы было несколько затруднительно, потому что по ним сплошь сновали эти маленькие существа. Маленькими топориками они разрубали на кусочки жесть ведер, кувалдочками дробили чугуны, а кроватную спинку они усыпали, как муравьи веточку, положенную на муравейник: двуручными пилами они распиливали ее железные прутья на чурки.