Чтение онлайн

– Он женат. У него есть дочь, – призналась она.

И тут же пожалела о том, что сказала это Махмуду. У нее не было сил объяснять. Она не могла найти слов, чтобы рассказать об утренней находке в его квартире. Это утро казалось таким далеким, таким невероятным. Но Махмуд не стал расспрашивать, только кивнул.

– И как он может нам помочь? – спросил он.

– Не знаю. Может, мы можем там переночевать? Проверить компьютер? Если у тебя есть план получше, то можем выбрать его. Мы встречаемся, как это сказать, тайно.

– Ему можно доверять? Как он отреагирует на твое появление в компании подозреваемого в убийстве?

– Мы будем осторожны. – Вздохнув, она потрясла головой, чтобы прояснить мысли. – Я ему доверяла. Пока не нашла фото его семьи сегодня утром. Думаю, в его интересах, чтобы о наших отношениях никто не узнал. Особенно учитывая, что женат он, а не я.

– Боже мой, – воскликнул Махмуд. – Ты узнала, что он женат, сегодня утром?

Клара кивнула. Она чувствовала себя наивной идиоткой. Махмуд ничего не сказал, только притянул девушку к себе. Клара даже через куртку почувствовала тепло его тела.

– Мне жаль, Клара, – сказал он. – Правда, жаль. Но нам действительно нужно осмотреть компьютер и отдохнуть. Ты выдержишь встречу с ним?

– Да, – кивнула Клара. – Конечно, выдержу. Дать приют бывшему парню своей любовницы, гею, подозреваемому в убийстве, это меньшее, что можно попросить у политика-консерватора, не так ли?

Георг положил в рот последний кусочек курицы виндалу, с гримасой бросил вилку в пластиковую миску и тут же сунул в рот сухой нан [17] , чтобы смягчить остроту.

Не могли Рейпер со своей бандой заказать нормальную еду? Например, суши или что-нибудь из «Дусим Элемент» [18] . Он чувствовал себя усталым и обрюзгшим. Когда он в последний раз был в спортивном зале? И почему его не отпускают домой? Вместо этого его заставили бронировать билеты в Париж и отель. Как чертова секретаря. Бесполезно было даже спрашивать зачем. Джош только снисходительно улыбнулся и сказал, что ему это знать не нужно. Ничтожество. Как же он его ненавидел, этого Джоша. И из «Мёрчант-энд-Тэйлор» никто не звонил. Скоро выходные. Но вряд ли Эпплби есть дело до Георга. Он тоже предпочитает знать как можно меньше.

Георг вложил всю душу в работу на эту компанию. Мечтал сделать здесь карьеру. Работал изо всех сил – впервые в жизни. Он был рожден для общения с важными клиентами, для стратегических решений. Разве не это говорил Эпплби за тем фантастическим ужином в «Ком ше Суа»? И падкий на лесть Георг оказался в ловушке. Он был горд тем, что ему доверили задание, которое доверяют только топ-менеджерам, что его приняли в круг избранных, посвященных в настоящие тайны. Трудно было поверить, что все это было только вчера.

Но Георг больше не чувствовал себя избранным. Наоборот, он чувствовал себя отбросом, лишенным всяких знаков отличия. Пешкой, о существовании которой все забыли.

Он хотел было послать еще одно смс Эпплби, но передумал. Нельзя показывать отчаяние. Вместо этого он включил лампу в лакейской комнате, куда его посадили. От вида и запаха индийской еды, заказанной на дом, его затошнило. Он схватил миски, вонявшие чили, и сунул их в пластиковый пакет, в котором Джош вручил их Георгу полчаса назад. Надо отнести в мусорку в кухню. В коридоре было темно. Георг не нашел выключатель. Из гостиной доносились приглушенные голоса. Из-под двери пробивалась узкая полоска света. С пакетом в руках Георг тихо шел по коридору. Паркет поскрипывал. Затаив дыхание, он прижался ухом к двери.

– Все в курсе? Код черный. Никаких следов. Всех свидетелей убрать. Все поняли? Больше никаких ошибок.

Голос Рейпера, сухой и жесткий. Георг почувствовал, что теряет сознание. Ему стало трудно дышать, колени ослабели, и он чуть не упал.

Убрать всех свидетелей.

Может, ему послышалось? Он попятился прочь, не желая ничего слышать и жалея, что подслушивал. Чертово любопытство. Ему хотелось испариться, исчезнуть.

Убрать свидетелей.

Спотыкаясь, он вернулся в комнату, бросил пакет на пол. Рядом с ним тут же образовалась вонючая рыжая лужица. Дрожащими руками Георг достал кошелек и нащупал в кармане пиджака пластиковый пакетик. Последняя доза.

Он высыпал кокаин на стол, дрожащими пальцами зажал одну ноздрю и быстро вдохнул порошок. Закрыл глаза и почувствовал, как отрывается от земли.

Пятиэтажный дом на авеню Виктора Гюго номер 151 в шестнадцатом округе Парижа был типичным – в представлении Махмуда – французским домом. Белый фасад, высокие французские окна, зеленые форточки, аккуратные горшки с цветами. Весь облик квартала говорил о деньгах и благополучии. Клара позвонила в звонок.

– Это я, – по-английски сказала она.

Раздался щелчок, и дверь открылась с легким жужжанием. Они вошли в гулкий подъезд, украшенный фресками с цветами и фруктами. Огромная люстра на потолке заливала подъезд теплым золотистым светом. Клара подошла к старинному лифту и нажала кнопку вызова.

– Никакого лифта, – прошептал Махмуд и показал на лестницу. – Хочу убедиться, что нас никто не подстерегает, – добавил он.

Клара кивнула.

Кирилл жил на верхнем этаже. Они быстро поднялись по лестнице, сохраняя молчание. Дверь в квартиру Кирилла была приоткрыта. Махмуд посмотрел на Клару. Та пожала плечами и неуверенно улыбнулась. Клара повернулась к двери, и в этот момент ее телефон пикнул. Потом еще раз. Смс. Махмуд не поверил своим ушам.

– Что за черт? Ты не отключила телефон?

Клара почувствовала панику.

– Ты пользовалась им в Париже?

Клара побледнела. Она сунула руку в сумку и выудила телефон из сумки.

– Мне нужно было найти номер Кирилла, но звонила я с другого телефона. Наверное, забыла его отключить. Думаешь, они нас выследили?

Махмуд тоже был в панике.

– Понятия не имею, – ответил он. – Но у меня нет на это времени.

Дверь внезапно распахнулась, и на пороге возник Кирилл, безупречно одетый, в чиносах и рубашке от Ральфа Лорена. Волосы у него были влажные, словно только что из душа, но Махмуду было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что что-то не так. Кирилл был бледен. Взгляд его метался с Клары и Махмуда на лестницу. И он словно не знал, куда деть руки. Сначала он протянул их к Кларе, но тут же убрал. Потом сунул левую руку в карман и снова вытащил. Было очевидно, что перед ними не многообещающий французский политик, а сломленный человек.