Чтение онлайн

Георг вернулся за стол. Остальные документы состояли из протоколов слежки. Коротких описаний того, что объект делал в течение дня. Георгу даже стало жаль беднягу, работа которого заключалась в том, чтобы весь день следить за домом объекта.

Пара вещей привлекли его внимание. Отчет сопровождался детальными описаниями квартиры и кабинета объекта с фотоснимками. Это было вторжение в личную жизнь. Но, судя по всему, СЭПО или тех, кто заказал этот отчет, такие мелочи, как закон о неприкосновенности частной жизни, не останавливали. От этого Георгу было не по себе. Там даже приводились выдержки из переписки объекта. Два письма с необычного адреса от человека, который хотел встретиться с объектом в Ираке, а потом в Брюсселе. Короткий имейл на адрес Клары Вальден, отправленный пару дней назад. Имя адресата обведено фломастером. Наверно, дело рук Рейпера или Джоша. Георг не считал себя человеком высоких моральных принципов, но все равно ему было неприятно копаться в чьем-то грязном белье. Однако выбора у него не было. Он тоже был винтиком в машине глобального пиар-агентства.

– Полагаю, это займет полдня, – сказал он Джошу, откладывая документ в сторону.

– Тогда чем раньше начнем, тем лучше, – улыбнулся Джош.

Целый час Махмуд провел в брюссельском метро, выполняя инструкции звонившего. Пересаживался со станции на станцию и так далее. Платформа станции Гаре дю Миди пустовала. Низкие тучи затянули небо. Было темно, как вечером. Дождь поливал потрескавшийся бетон. Единственным ярким пятном были граффити на стенах зала ожидания посреди перрона. Спрятавшись за колонну, он вставил аккумулятор в телефон, не забывая смотреть, не поднимается ли кто-нибудь по эскалатору. Пульс его участился. Дыхание стало прерывистым. Все вокруг – пустой перрон, дождь, ржавые рельсы – казалось реальнее, ощутимее. Настоящее приключение. Игра.

Еще раз оглядев перрон, он набрал последний номер. Ответили после первого гудка.

– Возьми такси до Гаре дю Норд. Смени такси до Музея Африки в Тервурене. Там ты будешь через час. Окей?

– Окей, – ответил Махмуд.

– Посмотри выставку. Не спеши. В комнате с жирафом есть запасной выход. Без десяти семь выйди через него в парк. Дверь будет открыта, а сигнализация отключена. В парке будет пруд. Обойди его с правой стороны. Напротив увидишь статую. Справа от нее на окраине леса будет скамейка, скрытая кустами. Я буду там в семь часов. Не опаздывай.

Снег приглушал все звуки. Если закрыть глаза, можно забыть, что ты в городе. Снег похрустывает под подошвами, ветер бьет в лицо. Я один на озере. Иду по льду против ветра. Неба не видно. Один сплошной снег. Я иду быстро, словно от меня зависит, как долго будет длиться зима в мире.

Мысли мои обращаются к другим временам. Временам армий и парадов, битв и развевающихся штандартов. Мне грустно. Город прекрасен и торжественен, как на похоронах. Автомобили ездят с включенными фарами, несмотря на то, что на дворе день. Если можно назвать эти несколько часов бледного света между рассветом и закатом днем. Одет я слишком легко. Единственное, что не дает мне замерзнуть, это синий пуховик, который я не надевал с колледжа.

Меня ждут в американском посольстве. Новые документы уже готовы. Никто не знает, кто я. Никто не знает, куда я направляюсь. Но у них есть инструкции и приказ не задавать лишних вопросов. Я запираю сумку в сейфе военного атташе и отклоняю любезное приглашение поужинать. Ему сложно скрыть свое любопытство. И я его понимаю. За каждой тайной кроется еще одна. За каждой ложью – новая ложь. Пару секунд я думаю, задать вопрос или нет. Это риск, но я готов на него пойти. Возможно, это мой единственный шанс.

– Мне нужна помощь одного из ваших местных сотрудников. Кого-то, кто говорит по-шведски и знает, как работает шведская социальная система.

– Конечно, – отвечает он, обрадованный тем, что может помочь.

Он приятный мужчина, которого легко представить в ирландском пабе рассказывающим истории о войне и приключениях.

– Но у нас нет никого, кому можно было бы доверять в делах повышенной секретности.

– Это неважно, – отвечаю я. – Мне нужно найти знакомого, который должен был вернуться в Швецию.

– Понимаю. В отделе прессы есть аналитики. Я попрошу секретаря прислать вам кого-нибудь из них.

…Я иду маршрутом, который нарисовал на карте в комнате и заучил наизусть. Брожу по узким улочкам, заполненным туристами, чтобы убедиться, что я не ошибся и те, кто был у меня на хвосте, потеряли меня в метро. Говорят, в Стокгольме все проще. В Хельсинки куда сложнее. Может, и так.

Остался один час. Я сажусь в такси у дворца и прошу отвезти меня в Юргорден. Шофер не понимает, куда мне надо, и я вынужден показать ему место на карте. Это вызывает у меня стресс. Он наверняка запомнит американского пассажира. Я не люблю оставлять следы.

Но уже слишком поздно. Я прошу высадить меня у моста. Он не понимает. Плохо говорит по-английски. Я вынужден снова показать. Внешность у водителя арабская, но я не могу перейти на другой язык. Слишком опасно. Слава богу, за нами нет слежки.

В туалете перед входом в этнографический музей Скансен я меняю синий пуховик на пальто бежевого цвета. Снимаю красную шапку. Достаю из сумки желтую папку и кладу в синий нейлоновый рюкзак.

Пустую сумку без отпечатков пальцев я оставляю рядом с мусорной корзиной в одной из кабинок. Затем иду к парому. Уже темнеет.

В три пятнадцать я поднимаюсь на борт парома. Он стоит один на носу. Как мы и договаривались. Очки с тонированными стеклами, бежевое пальто с гвоздикой в петлице. Усы по пышности не уступают усам его верховного руководителя. С таким лицом можно сделать хорошую карьеру в правительственных зданиях Багдада. Я встаю рядом. Смотрю на пену, взбиваемую винтами. Неубранные рождественские украшения поблескивают в парке аттракционов на берегу. Плавание займет не больше десяти минут.

– Ассалям алейкум, – говорю я.

– Ва аляйкум ассалям, – на автомате отвечает он и удивлено добавляет: – Вы говорите по-арабски?

– Что вы хотите сообщить? Наверное, что-то важное, раз американцы послали своего человека аж в Стокгольм.

– Вчерашние снимки со спутника. Иранский флот пытается перекрыть трафик в Персидском заливе. Артиллерия готовится к атаке на Багдад.

Я оглядываюсь по сторонам и протягиваю папку собеседнику. С кивком он убирает ее в портфель, не открывая. Несмотря на защиту от ветра, нам все равно холодно.