Плот
Шрифт:
– Послушай, Шин, я же предлагаю взаимовыгодную сделку. Нам необходимо ваше железо, ваше умение его обрабатывать, а вы нуждаетесь в пище, воде, медикаментах. Верно? И, хорошо это или плохо, но у Плота монополия на продовольственные машины. Сейчас я могу сказать тебе, что с полного одобрения Деккера, Комитета и вообще кого угодно, мы предлагаем разделить машины. Если хотите, мы выделим вам сектор Плота с набором машин. А в будущем... Мы предлагаем жизнь вашим детям.
Джейм наклонился и сплюнул.
– Полный бред, пилот.
Джаен выставила кулак.
– Ты, чертов идиот...
– Ох, заткнитесь вы оба.
– Шин откинула с глаз мокрую прядь. Послушай, Паллис, если даже я и скажу "да", то это еще не все. У нас нет "Комитета", начальника или чего-нибудь в этом роде. Мы все обсуждаем сообща.
Паллис кивнул: у него появилась надежда.
– Понимаю.
– Он попытался вложить в свои слова всего себя, все, что объединяло их в прошлом.
– Шин, ты меня знаешь. Ты знаешь, что я не дурак, и как бы я ни был перед тобой виноват... Я прошу тебя поверить мне. Подумай над этим. Если бы я не был уверен в этом сам, разве сидел бы сейчас здесь? Пожертвовал бы я таким сокровищем, как...
– Как что? Твоя драгоценная жизнь?
– хмыкнул Джейм.
С неподдельным изумлением Паллис обернулся к бармену:
– Джейм, я имел в виду мое дерево.
Шин растерялась.
– Паллис, я не знаю. Мне необходимо время.
Паллис поднял руки.
– Понимаю. Думай, сколько надо, и советуйся, с кем хочешь. А пока... Мы можем остаться?
– Во всяком случае, не в баре Квотермастера!
Паллис спокойно улыбнулся.
– Какая жалость, что я больше никогда не выпью разбавленной мочи, которую ты подаешь, бармен.
Шин покачала головой.
– Ты не меняешься, пилот... Знаешь, если... если... твоя история правдива, в вашем сумасшедшем плане множество проколов.
– Она указала на звездное ядро.
– Может быть, вследствие работы на этой штуке чувство тяготения у нас развито лучше. И могу точно сказать, что использовать эффект гравитационной пращи будет чертовски сложно. Вы должны будете очень точно...
– Знаю. Но пока мы здесь болтаем, кое-кто уже занимается необходимыми расчетами.
– Кое-кто? И кто же?
Паллис улыбнулся.
Горд проснулся от громких криков. Он поднялся со своего убогого ложа и равнодушно прикинул, сколько же он проспал... Здесь, разумеется, время не делилось на смены, не было вращающегося, подобно часам. Пояса, не было вообще никакой меры времени, кроме чередования неспокойного сна, скучной необязательной работы и вызывающих отвращение посещений печей. Но все же желудок бывшего инженера подсказывал, что прошло уже несколько часов. Он посмотрел на постепенно убавляющуюся кучку еды, лежащую в углу хижины, и содрогнулся. Еще немного, и он, вероятно, достаточно проголодается, чтобы есть это.
Крики становились все громче, и постепенно Горд заинтересовался ими. Мирок Костяшников был изолирован, здесь никогда ничего не происходило. Что же могло вызвать такое беспокойство? Кит? Но дозорные обычно замечают гигантских животных за много смен до их подхода. К тому же не слышалось пения.
Горд поднялся и пошел к двери.
Около десятка Костяшников, взрослые и дети, задрав головы, стояли на кожаной поверхности. Один малыш указывал на небо. Озадаченный Горд вышел, чтобы присоединиться к зевакам. Ветерок донес до него запах живой листвы, на мгновение перебивший устоявшееся зловоние разложения... Горд взглянул вверх и вскрикнул.
В небе вращалось дерево. Оно висело совершенно спокойно и очень близко.
Горд не видел деревьев со времени своего изгнания с Пояса. Некоторые же из Костяшников вообще никогда в жизни не встречались с этаким чудом.
С платформы головой вниз свисал темноволосый, худой и странно знакомый человек.
– Горд! Это ты?..
– Рис? Не может быть!!! Ты же умер?
Рис рассмеялся.
– Все так говорят.
– Ты спасся после прыжка на кита?
– Даже более того... Я привел его к Плоту.
– Ты шутишь?
– Это долгая история. Я прибыл за тобой.
Горд покачал головой и показал на кожаный мешок с костями, называемый миром Костяшников.
– Если это правда, то ты псих. Зачем ты вернулся?
– Потому что мне нужна твоя помощь, - крикнул Рис.
13
К Поясу приближалась плита, окутанная облаками пара. Шин и Грай стояли у входа в бар Квотермастера и наблюдали за прибытием очередной группы Костяшников. Женщина содрогнулась.
Она взглянула на Грая и вспомнила, что до ссылки на Пояс Ученый был довольно упитанным. Теперь его дряблая кожа складками свисала с костей. Грай заметил взгляд Шин, переложил чашу с питьем в другую руку и опустил глаза.
Шин рассмеялась.
– Да ты покраснел!
– Извини.
– Послушай, ты же должен радоваться. Теперь ты один из нас, запомни. И вот мы все тут, все равны, и прошлое позади. Это новый мир. Не так ли?
– Извини...
– уклончиво повторил Грай.
– Перестань долдонить одно и то же!
– Просто мне трудно забыть о сотнях смен, выстраданных нами с момента прибытия сюда.
– Голос Грая был спокоен, но где-то внутри чувствовалась крупица неподдельной горечи.
– Спроси Роча, забыть ли им прошлое. Спроси Ципса.
Теперь уже Шин почувствовала, что краснеет. Она нехотя вспомнила, как сама ненавидела изгнанников и как охотно допускала жестокое обращение с ними. Шин охватила горячая волна стыда. Теперь, когда Рис открыл для людей новые перспективы и указал всей расе новую цель, прошлое казалось недостойным.
– Если это для тебя что-нибудь значит, то извини, - с трудом произнесла Шин.
Грай не ответил.
Некоторое время они стояли в неловком молчании. Потом Грай немного расслабился, как будто почувствовал себя более свободно.