Плоть
Шрифт:
– Ты прихватила деньги?
– Спросил Роланд.
– В бумажнике, - усмехнулась она ему.
– Несмотря на то, что ты никогда их не получишь.
– Я получу их.
– Я удивлюсь, если ты продержишься хотя бы десять минут.
– Ты ведь войдешь на рассвете, верно?
– Неверно. Мы оба вернемся в город, уютно устроившись в своих постелях еще до полуночи.
– Я просто подразумеваю, что если я не лажанусь. А я не лажанусь, и ты войдешь на рассвете?
– Просто выйдешь.
– Ты ведь хочешь заглянуть внутрь, правда?
– Нет.
– Ну, все равно войдешь.
– Забудь.
Обочины дороги исчезли, и Дана поняла, что въехала в зону парковки. Она продолжала ехать прямо. Сначала она не могла разглядеть ресторан. Затем передние фары обнаружили лестницу, крыльцо и дверь. Бледная полоска полицейской ленты была натянута на столбах крыльца на верхней площадке лестницы. Дверь была перекрещена досками.
Дана остановилась прямо перед лестницей и выключила фары.
– Упс, - сказала она.
– А куда делся ресторан?
– И как же мне туда попасть?
Дана наклонилась, положив голову на руль, и опустила руку между колен. Кончиками пальцев прочесала шершавый коврик на полу, пока не нашла монтировку. Она подняла ее и вручила Роланду.
– Ты все продумала, - пробормотал он.
Развернувшись, Дана встала на колени и достала сзади камеру.
– Сделай несколько хороших снимков, - сказала она.
– Особенно той девчонки. Без головы. Будет очень эффектно.
Роланд сунул камеру в рюкзак. Наклонившись вперед, он закинул рюкзак за спину и с трудом натянул его лямки на плечи. Он сунул спальный мешок подмышку и ухватился за монтировку.
– Как насчет того, чтобы включить фары, пока я не окажусь внутри?
– спросил он.
– Почему бы и нет, - лучи фар пронзили темноту.
– Повеселись.
– Ты войдешь за мной на рассвете, - сказал он.
Это не было просьбой.
– Ноги моей там не будет.
– Я думаю, что все-таки ты войдешь, - oн открыл дверцу и выбрался наружу. Стоя под дождем, он заглянул внутрь салона.
– Эти фотографии у меня с собой.
– Дай их сюда, - резко сказала Дана.
– Ты сможешь забрать их завтра утром. Если ты не войдешь ко мне, то никогда больше их не увидишь. Но, а все остальные смогут ими насладиться.
– Ах ты говнюк!
Он захлопнул за собой дверь.
Когда он оказался перед машиной, Дана нажала на клаксон, и он подскочил. Он обернулся. Бросил на нее сердитый взгляд, потом скривил губу над кривыми зубами и отвернулся. На верхней площадке лестницы он разорвал полицейскую ленту и шагнул к двери. Начал отрывать доски.
Дана, пребывая в ярости, наблюдала за ним. Ее сердце бешено колотилось, дыхание с шипением вырывалось из ноздрей. Она представила себе, как подбегает к Роланду сзади и бьет его головой о дверь, пока он не потеряет сознание. Обыскивает его и находит фотографии.
Но она не двинулась с места.
К счастью, этот подонок, скорее всего, услышит ее приближение.
Мысленно она увидела, как Роланд резко разворачивается и пробивает ей голову монтировкой.
Она не могла оставить это без внимания.
Он гребаный слабак,– подумала она, - но он слегка не в себе.
Она представила, как он затаскивает ее тело в ресторан.
Эти мысли начали тревожить ее.
Роланд распахнул дверь. Он поднял с крыльца свой спальный мешок, оглянулся на Дану и вошел внутрь. Дверь захлопнулась.
Дана выключила фары.
Перегнувшись через сиденье, она заперла пассажирскую дверь.
Она потянулась к ключу зажигания, намереваясь выключить двигатель. Но передумала, переключилась на задний ход и медленно повела машину назад. Она подумала, не уехать ли ей. Это послужило бы говнюку хорошим уроком, задержав его здесь. Однако если он поймет, что она уехала, то, возможно, решит расстелить свой спальный мешок на крыльце. Он должен провести ночь внутри. Такова была ставка. Это было наказание, цена, которую он должен был заплатить за то, что был таким мудаком.
И за просмотр фоток.
Они у него с собой.
Дана, внезапно осознав, что находится в опасной близости от задней части парковки, нажала на тормоза. Машина резко остановилась. Она поставила машину на ручной тормоз и заглушила двигатель.
Когда ее глаза привыкли к темноте, она обнаружила, что может видеть ресторан. Он появился примерно лет за пятьдесят до нее, низкое темное очертание в ширину автостоянки, с черным, под своим закрытым навесом, крыльцом.
Смотрелся он угрожающе.
И Роланд был там внутри.
Дана улыбнулась.
– Ты реально отлично проведешь время, - пробормотала она.
* * *
Закрыв за собой входную дверь, Роланд стоял неподвижно, пытаясь сориентироваться в темноте. Он ничего не мог разглядеть. Он слышал только собственное сердцебиение, учащенное дыхание и шум дождя.
Здесь нечего бояться, – заверил он себя.
Его тело, казалось, верило в обратное.
Он знал, что хочет сделать. Ему захотелось сбросить спальный мешок, снять рюкзак и взять в руки фонарик. Но он не мог пошевелиться.
Делай, что должен сделать.
Он был уверен, что все будет в порядке, но какая-то часть его с абсолютной уверенностью знала, что что-то молча притаилось в темноте неподалеку. Осознавая его присутствие. Выжидая. Если он сделает хоть малейшее движение, оно придет за ним.
Тихое урчание автомобильного двигателя Даны пробилось сквозь его страх. Он повернулся и открыл дверь ресторана. "Фольксваген" пятился назад.