Чтение онлайн

Но Кулак, как всегда, не отступил.

— Вторая… — произнес он булькающим шепотом, — все данные… которые вам… нужны… выявить… предателей… в Медуправлении. Не только… голова… но каждое щупальце. Кто они… что они сделали. В готовом виде… для обнародования… по команде.

Снова у Кулака кончилось дыхание, от боли стиснулись зубы. Он пытался набрать воздуху в изъеденные легкие. Но глаза его смотрели на Марши, не мигая, и ум за этими лишенными души желтыми глазами тикал все с той же холодной точностью электронного мозга оружия, не тронутый телесным распадом.

Так, это наживка, — мрачно подумал Марши. — Поищем теперь крючок.

— Что вы хотите взамен?

Дьявольский блеск в глазах Кулака.

— Я вам… уже говорил… слово за… слово.

Марши поглядел на бесовскую ухмылку черепа, обтянутого кожей. И в удивлении покачал головой, опять почти восхищаясь старым монстром. Если последовательность является добродетелью, то по крайней мере одна грань этого характера была чистым серебром.

Даже сейчас он пытался играть последнюю партию. Но это скорее было сделкой, чем капканом. До Марши дошло, что у него последний шанс получить от Кулака эти сведения. Долго тот не проживет.

Можно и поиграть.

— Дайте подумать, — пробормотал он, пытаясь вспомнить, что ответил Кулак последний раз, когда Марши просил его отдать то, что он награбил на Ананке. Он сказал, что отдаст, если будет должным образом заинтересован. В обмен на то, что доставит ему еще больше удовольствия.

Кто-нибудь другой на месте Кулака мог бы искать прощения, но у Марши не было иллюзий, что старый грешник вдруг увидел свет. Он считал, что терпимость Братства просто смешна. Отпущение было для него пустым звуком; чувства вины или угрызений совести у него было не больше, чем у душащей его опухоли.

Чего же может хотеть любой умирающий? Помимо еще пожить?

Чего бы хотел я, случись мне умирать? — спросил он себя.

Я бы не хотел умирать один. Теперь я это знаю. Но у Кулака это уже есть — я с ним. Как он и хотел, я стал в конце концов его личным врачом.

Я бы хотел исправить сделанные мной ошибки. Искупить. Кулаку это черта с два надо. Что же еще?

Я бы хотел оставить за собой след. Чтобы меня помнили.

После этой мысли ответ стал очевидным. Больше всего Кулаку было приятно то, что кормило ею ненасытное «я» и щекотало чувство юмора. Должно быть достигнуто и то, и другое.

То, что он хочет, даст что-то вроде после жизни его «я» и точно соответствует его извращенному чувству юмора.

Марши понял. Пусть Кулак думает, что это не более чем финальная ирония в адрес тех, кого он так терроризировал, в этом может быть и более. Выражение своего «я» побуждает его оставить после себя что-то.

Может быть, это грустный человеческий плач откуда-то из забытого угла души старого монстра. Мольба о том, чтобы если его и не любили, то хотя бы оказали какое-то подобие чести.

Он вспомнил, что сказал Кулак слово в слово, и то, что казалось тогда просто сарказмом, стало решением всей загадки. Его цена, названная с точностью до последнего гроша.

Не слишком хороший памятник, но не могу себе представить, чтобы очень уж многие хотели воздвигнуть монумент в мою честь.

Он поглядел на Кулака, и удивление, что это и было главной целью старика во всех его махинациях, было написано крупными буквами на его лице.

Конечно, хитрый старый дьявол прочел это как открытую книгу. Он даже не стал спрашивать, договорились или нет. Он просто назвал Марши пароли, доверив ему выполнить свою часть сделки.

— Пенни с неба… яблоко в день.

Кулак закрыл глаза, кожистые щеки ввалились в удовлетворенной улыбке.

— Всегда воображал… бронзовую статую… меня самого… с книгой в руке. Но думаю… придется обойтись… тем… что будет… учитывая… об… обстоятельства.

В файле «яблоко в день» было все, что обещал Кулак, и даже больше. Информация была недвусмысленной, тщательно подобранной, исчерпывающе доказанной и взрывной.

Джон, Моро и Марши прежде всего просмотрели файл вместе, проверяя, что Кулак не насовал в колоду джокеров, потом в тот же день обнародовали. Эффект был как от раскаленного метеора, упавшего в море: не рябь на воде, а цунами. За несколько часов произошли сотни арестов, отставок, внезапных исчезновений и парочка самоубийств.

Почти все время возвращения на Ананке Марши провел за пультом связи, устало повторяя свои показания наспех созданным комиссиям по расследованию, сообщая высоким чиновникам, весьма озабоченным тем, что стало явным, и готовым сделать что-то полезное, или просто углядевшими возможность прицепиться к идущему поезду. Он потерял счет интервью, данным учуявшим запах жареного журналистам, слетающимся на запах крови корпораций, политиков и бюрократов. Нравилось ему это или нет (на самом деле не нравилось ни капли), он стал знаменит.

Коррупция Медуправления зашла глубже, чем Марши мог подозревать. Он сам застрял лишь в одной пряди обширной и сложной паутины заговора, начавшегося еще пятнадцать лет назад по не слишком оригинальной причине: борьба за деньги и власть. За этим стояла корпорация «ОмниМат» — номер два в Грешной Троице, очень хотевшая стать номером один.

Один из наиболее перспективных репортеров спросил, вроде как прося комментария:

— Если бы вы могли вылечить только одну болезнь, доктор Марши, какую бы вы выбрали?