Плоть и кровь
Шрифт:
– А ты не собираешься прекращать?
– Кто знает, что я собираюсь, а что не собираюсь делать?
– Как Лайл реагирует, когда ты делаешь то, что его раздражает?
– Не обращает на меня внимания. Уходит и занимается чем-нибудь.
– У него есть хобби?
– У него? Лайла интересуют только работа, еда, травка и телевизор. Он в меня не верит. И в вас тоже. – Лорен заговорщически улыбнулась. – Он говорит: "Мозгоправы – это шайка высокооплачиваемых клоунов, которые сами не в состоянии даже лампочку вкрутить". Лайл думает, что я надую вас так же, как и всех остальных. Он платит только потому, что Джейн достала его своим нытьем.
– Мама больше верит в мозгоправов?
– Мама очень сильно обеспокоена. Она обожает страдать. Они, кстати, лакомый кусочек для вас: поженились только потому, что были вынуждены. Я однажды искала бюстгальтер в ящике Джейн и наткнулась на свидетельство о браке. За два месяца до моего рождения. Я была зачата в грехе. Что вы об этом думаете?
– Это имеет для тебя значение?
– Просто забавно.
– То есть?
– Ну, они такие благопристойные и тому подобное.
Она взяла свою сумочку, открыла замок, заглянула внутрь, опять защелкнула.
– Значит, маме нравится страдать?
– Да, она ненавидит свою жизнь. Раньше работала на чартерах, летала по всему миру вместе с супербогатыми людьми. Теперь жалеет, что спустилась на землю.
Лорен пододвинулась на краешек стула.
– Сколько мне еще тут торчать?
Я не стал разглагольствовать о свободе выбора и просто сказал, что осталось полчаса.
Лорен снова открыла сумочку, взяла зеркальце, посмотрелась, вытащила тушь, покрутила и убрала ее.
– Целых полчаса? Вряд ли у меня наберется столько проблем. Вы действительно хотите выслушать их все?
– Конечно.
И она начала монотонный рассказ о тупых подругах, лезущих не в свое дело; тупых парнях, наивно полагающих, что все еще пользуются ее благосклонностью; тупых учителях, которые знают не больше учеников; тупых вечеринках; тупом мире.
Лорен говорила не останавливаясь, ровным тоном, словно пересказывала разученный монолог, глядя куда угодно, только не на меня.
Я подвел итог:
– Итак, тебя все достало.
– Вы правильно поняли. Сколько еще?
– Двадцать пять минут.
– Вот дерьмо. Так много? Вы бы хоть часы повесили, чтобы можно было следить за временем...
– Обычно это не требуется.
– Почему?
– Люди не хотят отвлекаться.
Она одарила меня горькой усмешкой и еще чуть-чуть пододвинулась на стуле.
– О'кей, но я хочу уйти пораньше. Только сегодня, ладно? Пожалуйста. Меня ждут, а дома нужно появиться не позднее половины шестого. Иначе Джейн и Лайл с ума сойдут.
– Почему тебя ждут? Что ты собираешься делать?
– Веселиться.
– За тобой зайдут друзья?
Девушка кивнула.
– Где вы встречаетесь?
– Я сказала им ждать в квартале отсюда. Ну, я могу идти?
– Лорен, я тебя не заставляю, но...
– Но если я сбегу пораньше, вы нажалуетесь. Так?
– Послушай, всего двадцать минут. Раз уж ты здесь, может, попытаемся что-то сделать?
Я ожидал возражений, однако Лорен сидела с тем же недовольным видом.
– Так нечестно. Я вам все рассказала. И со мной все в порядке.
– Я не говорю, будто с тобой что-то не в порядке, Лорен...
– Тогда в чем дело?
– Мне бы хотелось получше узнать тебя.
– Я того не стою. У меня скучная жизнь. – Она огладила себя руками. – Вот я, ничего особенного.
Я помолчал несколько секунд, потом спросил:
– Лорен, у тебя правда все в порядке?
Она изучающе взглянула на меня из-под черных ресниц, открыла сумочку и достала пачку сигарет "Виргиния слимз". Протянула мне, я помотал головой.
– Да бросьте вы.
– Извини, я не курю.
– Как это вам удается? Люди приходят сюда, все в напряжении. Разве они не жалуются? Что, Джейн на стену не лезла? Она ведь дымит как паровоз.
– Я в основном принимаю детей и тинейджеров. Они справляются.
– Дети и тинейджеры? – Лорен хмыкнула. – Все мои знакомые тинейджеры курят. Может, у вас аллергия?
– У меня нет. А вот у пациентов иногда бывает.
– Тогда почему большинство должно страдать из-за некоторых? Это не демократично.
– Зато вежливо.
– Ну ладно, – сказала Лорен и бросила пачку обратно в сумочку. – Сколько теперь осталось?
Глава 2
В следующий раз она пришла на сеанс, опоздав на двадцать минут и бормоча что-то вроде извинений.
Тот же наряд, только цвета другие: черный топ и выгоревшие на солнце шорты. Губы, оскверненные ярко-красной помадой. Те же босоножки и дешевая сумочка. Лорен "благоухала" табаком и духами с тяжелым ароматом. На щеках играл яркий румянец, волосы растрепались.
Она долго устраивалась на стуле и наконец сказала:
– Немного задержалась.
– С друзьями?
– Ну да. Извините.
– Где задержалась?
– Недалеко... на пирсе.
– Под Санта-Моникой?
– Да. Нам нравится на пляже.
Лорен потерла обнаженное загорелое плечо.
– Хороший солнечный денек, – сказал я, улыбаясь. – Уроки, наверное, рано закончились?
Неожиданно радостный смех вырвался из алых губ:
– Точно.
– Школа – дело занудное?
– Не то слово. Ничего зануднее нет.
Она достала пачку сигарет, шлепнула ею о блестящую коленку.
– Когда я была маленькой, меня тестировали на ай-кью [1] . Получилось, что я суперумная. Говорят, мне бы следовало больше учиться. Только я понимаю: школа – это пустая трата времени.
1
От англ. Intelligence Quotient – коэффициент умственного развития.