Чтение онлайн

— Потому что такой мужчина, как я, не появляется в одиночестве, а твоя красота мне идёт. — Он достаёт из буфета свой фирменный бренди.

— Что ж, я так рада, что попала в твой постоянно растущий гарем. — Я наклоняю голову. — Прямо по соседству с женой российского президента. — Я кладу руку себе на грудь. — Мой папочка был бы так горд.

Лёгкая ухмылка растягивается на его губах.

— Будь готова к десяти, — говорит Ронан, поворачиваясь ко мне спиной. Меня оставили без внимания.

***

Я стою на возвышении, откуда открывается вид на толпу обычных людей «белых воротничков». Члены правления и врачи жмутся поближе к сцене, улыбаясь Ронану.

Если бы только они знали…

Он произносит какую-то речь по-русски, и они аплодируют ему. Он поворачивается ко мне с широкой улыбкой, и вспыхивают камеры. Я притворно улыбаюсь, наблюдая, как он перерезает бледно-голубую ленту золотыми ножницами. Люди снова хлопают, и Ронан пожимает несколько рук, прежде чем подойти ко мне и положить руку мне на талию, в то время как его губы касаются моей щеки.

— Улыбнись, Красивая. — Он поворачивается к толпе, в то время как камеры продолжают делать снимки.

Я изображаю минутную застенчивость и слегка прижимаюсь лицом к его груди.

— У меня, блядь, уже лицо болит, Русский.

— Ах, но фотографии будут так красиво смотреться в газетах. Люди могут даже подумать, что ты цивилизованная женщина.

Я продолжаю улыбаться сквозь стиснутые зубы.

— И люди будут думать, что ты второе пришествие Матери Терезы, а не парень, который, вероятно, замышлял её смерть с неизвестными целями.

Он смотрит на меня и улыбается.

— Мне нравилась Мать Тереза.

— Так и знала. — Я прищуриваюсь, глядя на него. — Я знала, что она продажна. Никто не может быть настолько чертовски праведным.

Он смеётся, собственнически кладёт руку мне на талию и уводит со сцены. Люди останавливают его то тут то там, пожимают ему руку и поют дифирамбы, пока, наконец, мы не выходим на улицу. Машина ждёт на кольцевой развязке, её водитель придерживает дверцу. Я забираюсь внутрь, и Ронан садится рядом со мной, всё ещё улыбаясь людям, собирающимся снаружи, когда дверь закрывается. Машина отъезжает, и он на выдохе откидывает голову на спинку сиденья.

— Как ты это делаешь? — стону я. — Все эти улыбки, хрень и грёбаные любезности.

— Мне скорее нравится эта театральность. Манипуляция с нанесением одной маски на другую и ещё на одну, пока на меня не будут смотреть не иначе как на святого или дьявола, в зависимости от того, кого ты спросишь.

Я фыркаю.

— Ты не настолько хорош, Ронан. Дьявол не может спрятать свои рога.

— У дьявола нет рогов, маленькая кошечка.

— Нет, очевидно, он носит костюм, сшитый на заказ.

Его глаза блестят.

— Вполне возможно, что ты самая забавная заложница, которая у меня когда-либо была. Поздравляю!

Я нацепляю на лицо милую улыбку.

— Ты мудак, ты знаешь это? — он, конечно, игнорирует меня.

Город проплывает за окном, и мне интересно, как долго он продержит меня у себя. Сколько ещё мне нужно времени, чтобы придумать способ уничтожить его? Мы едем через весь город, и машина замедляет ход, останавливаясь перед рестораном, снаружи которого слоняются группы бизнесменов.

Водитель открывает дверь, и мы оба выходим, направляясь в ресторан. Молодой администратор встречает нас в дверях с напряжённой улыбкой. Не говоря ни слова, она проводит нас в отдельную комнату в задней части здания. Ронан останавливается в дверях и качает головой, говоря ей что-то по-русски. Она застывает и бледнеет, прежде чем развернуться на каблуках и повести нас в главный ресторан. Он буквально вселяет в людей страх Божий, и я не буду притворяться, что наблюдать за этим неинтересно.

Администратор раскладывает меню на столике у окна. Ронан отодвигает мой стул, и она ошеломлённо смотрит на меня. Думаю, он не часто приглашает женщин на ланч… Он что-то ей говорит, и она поспешно уходит. Нахмурившись, я сажусь на своё место, и он пододвигает стул, прежде чем сесть напротив меня. Кладёт салфетку на колени и одаривает меня ослепительной улыбкой. В ответ мой желудок слегка сжимается. К чёрту его и его лицо, достойное модели.

— Почему мы здесь? Ты с кем-то встречаешься? — спрашиваю я, но тут всего два стула.

Он бросает взгляд на часы.

— Уже полдень.

— И? Ты не нападаешь с пассивно-агрессивными угрозами до пяти?

— Сейчас время обеда. — Он замолкает. — Мы обедаем.

Я морщу нос.

— Мы обедаем… в ресторане… типа свидание?

Широкая улыбка появляется на его губах.

— Именно так.

Я откидываюсь на спинку стула и барабаню ногтями по накрахмаленной белой скатерти.

— Дай угадаю, президент и его супруга должны прибыть с минуты на минуту?

— Нет.

Что, чёрт возьми, он задумал на этот раз?

Он всегда что-то замышляет. Я не возражаю быть частью его планов, если я знаю, в чём они заключаются, или, по крайней мере, смутно представляю, в чём их смысл, но мне не нравится не знать чьих-то мотивов. Напевая себе под нос, он берёт меню, и я переключаю своё внимание на то, что лежит передо мной. Всё написано ёбанными иероглифами.

Подходит официантка с бутылкой вина и наливает два бокала. Ронан закрывает меню и складывает руки на столе перед собой, разговаривая с ней, я думаю, делая заказ. Я тычу пальцем в случайный пункт меню и показываю официантке. Она меня не замечает.

— Я заказал за тебя, — говорит он, когда официантка берёт меню и исчезает.

Я закатываю глаза.

— Ну конечно же.

Он тянется через стол и берёт мою руку.

— Итак, дорогая Камилла, что самое худшее, что когда-либо случалось с тобой? — я свирепо смотрю на него и пытаюсь выдернуть руку, но его хватка становится болезненной. — Оставь руку, — приказывает он.