Чтение онлайн

Может ли быть, чтобы всеми этими работами руководил один человек? Может, при двух условиях:

— П. С. Плешаков прошагал все ступеньки военной и промышленной лестницы, прошел лаборатории, заводы, полигоны и внедрение своих изделий в войска;

— заместителями министра, начальниками главных управлений, членами коллегии Минрадиопрома СССР также были профессионалы, прошедшие аналогичный путь в промышленности.

Профессионалами были руководители НИИ, КБ и заводов отрасли, генеральные и главные конструкторы. Эти кадры П. С. Плешаков воспитывал, подбирал и выдвигал лучших, проверенных на предыдущей работе по созданию и производству систем и комплексов. За время его работы министром радиопромышленности СССР генеральными конструкторами стали В. С. Семенихин, В. П. Ефремов, А. И. Савин, А. Г. Басистов, Г. Г. Рябов, Г. Н. Громов, А. В. Грибов, Ю. А. Кузнецов, Ю. М. Перунов. В эти же годы В. С. Семенихин, В. П. Ефремов, А. И. Савин избраны академиками АН СССР, а А. Г. Басистов и Г. Г. Рябов стали членами-корреспондентами АН СССР.

Размышления о жизни и деятельности П. С. Плешакова приводят к выводу о пользе профессионалов на руководящих постах, о необходимом для страны умении воспитывать таких людей, а также о том, с кого делать жизнь молодому поколению, к которому переходит ответственность за судьбу нашей Родины.

Петр Степанович Плешаков родился 13 июля 1922 года в деревне Сипягино (позднее названной Красный Октябрь) Град-Умётской волости Тамбовской губернии в небогатой крестьянской семье. Он был вторым ребенком, а всего у Плешаковых родилось трое детей — Евдокия, Петр и Александра.

По всей видимости, Петр был крещен в церкви Казанской иконы Божьей Матери, находившейся в ближайшем селе Град-Умёт. Позднее церковь была разрушена, да и само село захирело, уступив место районного (волостного) центра поселку Умёт, выросшему неподалеку, у железнодорожной станции.

Тамбовская область и тогда, и позже была самой русской из областей Центральной России. По переписи 1970 года, русских там проживало 98,4 %, да и последняя перепись 2010 года дала похожую картину — 97 %. Большинство населения составляли крестьяне, в основном бедняки.

Из окна отцовской хаты, крытой соломой, Петр впервые увидел красоты родной земли. Очень скоро ему довелось познать и тяжесть крестьянского труда. С детских лет выходить на работу в поле или на гумно заставляла жестокая нужда. Оскудевшие за пятьсот лет непрерывной эксплуатации земли давали очень невысокий урожай. Это уже в XX веке, с выпуском минеральных удобрений ситуацию удалось существенно улучшить. А тогда… уже с четырех-пяти лет крошечного мальчишку посылали на молотьбу. Хорошо, если отец позаботился и сделал детский цеп — обходиться с тяжелым взрослым цепом было совсем не просто. Так Петр освоил свои первые в жизни профессии — молотильщика и веяльщика.

Когда в летне-осенних работах случался редкий перерыв, маленький Петя, вместе с другими деревенскими ребятишками самозабвенно играл в чижа, в лапту, в бабки. Если свободного времени было чуть больше, немедленно доставались удочки, и босоногая команда отправлялась к ближайшей речке Вяжле на рыбалку. Порой маленькие рыболовы дружно ставили «кружки» — простенькую снасть для ловли раков. Здесь же, на берегу, пойманные раки так же дружно готовились и съедались. Километрах в двадцати от деревни Вяжля впадала в Ворону — знаменитую реку, берега которой некогда украшали имения самых родовитых фамилий России — Державиных, Горчаковых, Нарышкиных…

Отец мальчика Степан Иванович Плешаков был человеком, одаренным в ремеслах. Он умело плотничал, сапожничал, шил мужскую и женскую одежду, обшивая всю семью. Мать Петра Степановича, Елена Ильинична, в девичестве Потапочкина, не отличалась крепким здоровьем и часто болела. Была она тихой задумчивой женщиной с изумительным по красоте чистым голосом. Изредка, когда было настроение и позволяло самочувствие, она пела старые русские песни, напрочь забытые ныне. Здоровье не позволяло матери обрести какую-то относительно приличную работу. Ей приходилось устраиваться уборщицей, санитаркой, а в годы войны она работала на Серпуховке, на фабрике Гознака.

Это было уже в Москве, куда семья перебралась в 1929 году. Тамбовское крестьянство немало пострадало и в годы Гражданской войны, и во время Антоновского восстания. При нэпе ему жилось сравнительно спокойно, но начавшаяся коллективизация опять взбаламутила деревню. Спасаясь от раскулачивания, тысячи крестьян — и отнюдь не только кулаки — потянулись в большие города. Так было и в Красном Октябре: первым, взяв с собой свою мать — бабушку Пети, перебрался в Москву брат матери Иван Ильич Потапочкин. Жизнь в Москве оказалась не в пример легче — следом за Иваном, продав немудрящий скарб, потянулся и Степан Плешаков.

В своей жизни Петр Степанович объездил много стран, но ни красоты Женевского озера, ни величие Альп, ни ухоженность лесов Финляндии никогда не могли для него сравниться со щемящей прелестью его малой родины. А самые дорогие блюда, подаваемые в богатейших странах на изысканных приемах, проигрывали по вкусу тому раковому супу, что варили они когда-то мальчишками на берегу тихой Вяжли.

Приехав в столицу, семья Плешаковых — родители, трое детей и бабушка Марфа Федоровна — поселились в семиметровой комнате коммунальной квартиры на пятом этаже шестиэтажного дома на Крестьянской Заставе, на 1-й Дубровской улице, что сегодня совсем рядом со станцией метро «Пролетарская». Отец работал дворником, затем получил какую-то неплохую должность в домоуправлении, два года проучился в строительном техникуме и работал прорабом при строительстве здания на Абельмановской Заставе.

Голод 1930-х годов отразился и на столице — за продуктами выстроились очереди, цены выросли, скудных заработков отца не хватало для семьи, где была больная жена и трое несовершеннолетних детей (бабушка Марфа Федоровна умерла в 1934 году). Степан Иванович вернулся к сапожному ремеслу, денно и нощно он кроил и шил кожу. Очевидно, что кустарная деятельность в 30-е годы не приветствовалась, и он был вынужден искать место и способ применения своих сил. В 1938 году он с бригадой кустарей-сапожников выехал в Среднюю Азию, где заразился инфекционным заболеванием и вскоре умер. Теперь его детям, еще совсем юным, предстояло самим искать себе дорогу в жизни.

В 1939 году Петр окончил среднюю школу № 467 Таганского отдела народного образования, находящуюся в трех минутах ходьбы от его дома. Учился он охотно — старшая сестра Евдокия вспоминала, как громко и четко читал он заданные по программе стихи, даже не вызывая неудовольствия придирчивых соседей. Неизменными были у Петра хорошие оценки по техническим дисциплинам — физике и математике. Столь же успешен он был на уроках рисования, химии, биологии. В итоговом аттестате Петра места «тройкам» не нашлось — только 4 и 5. В школе работал учком (учебный комитет), не упускавший из вида отстающих. За одним из плохо успевающих мальчиков был «закреплен» «хорошист» Петр Плешаков. На занятиях с отстающим приятелем он на собственном опыте постигал премудрости педагогики, а заодно и повторял пройденный материал.