Чтение онлайн

Интенсивная работа по созданию в стране баллистических ракет, в том числе ракет для запуска космических аппаратов, завышенная оценка этого направления политическим руководством страны, прежде всего Н. С. Хрущевым, ставили перед ракетостроителями и перед их смежниками все новые сложные задачи. В 1955 году 108-му институту было поручено проведение работ по созданию опытного образца радиопеленгатора радиоуправления баллистической ракетой, получивших название ОКР «Галактика». Главным конструктором ОКР «Галактика» приказом маршала И. С. Конева от 4 ноября 1957 года был назначен Геннадий Яковлевич Гуськов, начальник лаборатории, работавший ранее под руководством А. А. Расплетина над созданием авиационной РЛС для защиты хвоста «Тон», РЛС наземной артиллерийской разведки СНАР-1 и танковой РЛС «Лес». За работу по СНАР-1 Гуськов был удостоен Государственной премии.

В 1958 году Г. Я. Гуськов подписал технический проект опытного образца радиопеленгатора радиоуправления «Днестр». Работа была успешно завершена и обеспечила радиоконтроль траектории космического аппарата в полете. В июле 1959 года Гуськов защитил кандидатскую диссертацию, а в октябре был назначен начальником 23-го отдела.

Создание ракет, способных преодолевать огромные расстояния, потребовало перевода работ по их радиотелеметрии и радиоуправлению на более высокий уровень. 15 декабря 1960 года Гуськов решением Госкомитета по радиоэлектронике СССР был переведен из ЦНИИ-108 в СКБ-567. Позднее он станет Героем Социалистического Труда, лауреатом Ленинской премии, членом-корреспондентом АН СССР, директором зеленоградского НИИ микроприборов. Петр Степанович, как офицер и как директор института, согласился с переводом, хотя ему было жаль расставаться со старым знакомым и товарищем по команде: Гуськов был одним из лучших волейболистов института.

Позднее, уже находясь на должностях заместителя министра и министра, Петр Степанович никогда не упускал из вида основные разработки «родного» ему института. В середине 1960-х он активно поддержал работы Ивана Федоровича Иванова — творца отечественной нелинейной радиолокации. «Начало разработок по нелинейной радиолокации, — по словам самого И. Ф. Иванова, — было продиктовано практической потребностью борьбы с нелегальной разведывательной деятельностью на территории СССР его вероятных противников».

Активные работы американцев в этом направлении не были «вымыслом советской пропаганды». Дистанционно управляемые средства радиоразведки были обнаружены в районах интересовавших иностранные спецслужбы советских объектов, замаскированные под пни, гнезда, кочки, ветки деревьев. Для борьбы с этими средствами в новых условиях требовалась и принципиально новая аппаратура. Одна из требующих решения задач была сформулирована так: необходимы приборы для обнаружения приемников радиоразведки, находящихся в выключенном состоянии.

Для создания новых технических средств борьбы в 108-м институте, который с марта 1966 года стал именоваться Центральным научно-исследовательским радиотехническим институтом (ЦНИРТИ), при поддержке Петра Степановича был создан новый отдел, начальником которого был назначен И. Ф. Иванов. Под его руководством сложнейшая задача, многим казавшаяся фантастической, была успешно решена. Уже в 1972 году был создан первый экспериментальный радиолокатор, а в 1974 году первые два различных по назначению радиолокатора были переданы в серийное производство. Первые отечественные радиолокаторы по ряду важнейших параметров (более широкий диапазон определяемых частот, большие дальности и др.) превосходили зарубежные.

Создание средств нелинейной радиолокации явилось значительным вкладом в развитие современной радиотехники. Можно пожалеть, что ее создатель И. Ф. Иванов хоть и был удостоен Государственной премии, но даже не получил докторской степени.

В бытность директором 108-го института, являвшегося головным по тематике РЭБ, П. С. Плешаков выработал и утвердил рекомендации по специализации НИИ и КБ по разработке систем и комплексов РЭБ в интересах различных родов войск, а также по закреплению за ними промышленных предприятий для обеспечения серийного изготовления принятых разработок. Эти рекомендации внесли ясность в организацию работ, позволили наладить четкие взаимодействия с заказчиками и смежными предприятиями.

Прекрасно понимая, что боевые возможности и мощь Военно-морского флота страны во многом зависят от уровня развития и внедрения техники РЭБ, Петр Степанович настойчиво решал вопрос о создании в этих целях специализированного предприятия. По его инициативе в 1958 году в Таганроге был основан филиал московского ВНИИ «Альтаир» (ВНИИ-10 ВМФ), ставший в 1961 году самостоятельным НИИ-406. В 1966 году этот НИИ был преобразован в Таганрогский НИИ связи (ТНИИС). Со временем он вырос в крупную организацию с экспериментальным и опытным производствами, испытательными комплексами, обширной лабораторной базой. К этому институту были прикреплены промышленные предприятия — завод «Прибор» (Ростов-на-Дону) и новый завод, построенный в Жигулевске.

По инициативе Плешакова постановлениями правительства для ТНИИС были заданы к исполнению ОКРы в интересах ВМФ: средства РТР («Флейта», «Малютка», «Прохлада», «Кольцо», «Булава-705») и средства РЭБ («Ограда», «Гурзуф-А», «Гурзуф-Б»). В основе разработок ТНИИС были использованы принципы систем и комплексов РЭБ, разработанные в 108-м институте. При этом институту была оказана действенная поддержка, в том числе посредством многократных командировок специалистов из 108-го, которые организовывал П. С. Плешаков. В 70-е годы ТНИИС, накопивший значительный научно-технический потенциал, приступил к созданию нового поколения техники РЭБ на основе методов системного проектирования, охватывающей корабли всех классов. Были созданы новые комплексы РЭБ — «Старт», «Старт-2», «Вымпел-Р2», «Кантата-1143», «Кантата-М», «Рычаг-БН», «Рычаг-БМ3»; комплексы РТР — «Сдвиг-1РС», «Кольцо-2», «Бурлак», «Рак», «Нормаль-1В»; системы защиты крылатых ракет. Этой группой комплексов был завершен этап создания аппаратуры РЭБ для подводных и надводных кораблей всех классов. Этими комплексами были оснащены тяжелые атомные и дизельные крейсеры: «Петр Великий», «Фрунзе», «Киров», «Калинин», «Киев», «Минск», «Новороссийск», «Керчь», «Ташкент», а также надводные корабли среднего и малого водоизмещения.

Позднее, в соответствии с разработанной по указанию П. С. Плешакова программой создания для надводных кораблей многофункциональных комплексов РЭБ, были созданы улучшенные комплексы «Созвездие-БР» и «Созвездие-МР».

К заслугам Петра Степановича, несомненно, можно отнести создание коллектива уникальных специалистов, сложившегося в ЦНИИ в 1960-е годы. Это В. А. Аудер, В. М. Герасименко, Н. П. Емохонов, В. П. Заборов, М. Е. Заславский, А. А. Зиничев, И. Ф. Иванов, Ю. Н. Мажоров, А. Г. Рапопорт, И. Я. Альтман, Н. Г. Пономарев и др.

К середине 1960-х годов сложился «стремительный» стиль работы П. С. Плешакова, запомнившийся многим. Стремительной, уверенной походкой, словно вихрь, Петр Степанович появлялся в помещении, где проводилось очередное совещание. Всегда очень внимательно выслушивал информацию о сделанном с момента предыдущего совещания, затем просил высказаться тех, кто по тем или иным причинам не выполнил порученных работ. Память у Петра Степановича была великолепная, и он помнил мельчайшие детали. Его раздражали факты безответственности, халатности, невнятные объяснения, неконкретные сообщения. В эти минуты его и без того громкий голос звучал раскатами грома! Ноздри раздувались, глаза сверкали гневом и буквально впивались в провинившегося. В эти минуты Петр Степанович мог использовать и какое-нибудь крепкое словцо, правда, тут же спохватывался, и, если присутствовали женщины, всегда извинялся. Надо сказать, что, несмотря на свою эмоциональность, он никогда не позволял себе обидеть или оскорбить человека. Интересно, что, сколь бы ни были серьезны разборки на совещании, никто, как правило, официально не наказывался. Просчеты или ошибки, если такое случалось, обычно исправлялись мгновенно. Любому специалисту достаточно было выслушать упреки Петра Степановича и после этого работать с утроенной силой.