Чтение онлайн

— Добро пожаловать домой, парень, — добавил Бальдур.

Гримм закатил глаза.

— Да, добро пожаловать… — начал Ронин, но Гримм предостерегающе поднял палец.

— А ты, старик, — обратился он к Ронину. — На твоем месте я бы оставил меня в покое.

Ронин открыл рот, затем закрыл его, и его голубые глаза потемнели от боли.

Джиллиан не могла сдержать улыбки. Было почти невозможно не улыбаться, ощущая настолько сильное радостное возбуждение. То, как Гримму удавалось выглядеть таким хмурым, было выше ее понимания.

Она мельком взглянула на него и почти пожалела об этом — ведь везде, куда ни кинь взгляд, происходило что-то восхитительное, а Гримм выглядел ужасно жалким, и это действовало на нее угнетающе. Джиллиан понимала, что ей следовало бы больше сочувствовать его бедственному положению, но трудно было сострадать ему, когда вся его семья была вне себя от радости, что он вернулся в отчий дом. И какой великолепный дом!

«Гаврэл», — поправила она себя. Вместо того чтобы после обмена приветствиями с отцом жестом подозвать ее, он сам прибежал за ней, чтобы они смогли подъехать вместе. Окруженный ликующей толпой, он объяснил ей, что, когда он много лет назад покидал Тулут, он принял новое имя. Его настоящим именем, хотя он настаивал, чтобы она продолжала называть его Гриммом, было Гаврэл Родерик Икарэс Макиллих.

Она мечтательно вздохнула. Джиллиан Аланна Макиллих. На слух это было какое-то нагромождение благозвучно перекатывающихся звуков «л». У нее не было сомнений в том, что Гримм женится на ней, как только они устроятся.

Гримм сжал ее руку и шепнул ее имя, чтобы привлечь ее внимание.

— Джиллиан, где бы ты сейчас ни была, вернись. Бальдур покажет нам наши покои, и тебя обогреют и накормят.

— О, я чувствую себя намного лучше, Гримм, — рассеянно отозвалась она, восхищаясь прекрасной скульптурой, украшавшей зал.

Под руку с Гриммом она бодро шла за Бальдуром и стайкой служанок.

— Замок такой огромный — дух захватывает. Как он мог тебе показаться темным и жутким?

Гримм угрюмо глянул на нее.

— Не имею ни малейшего понятия, — пробормотал он.

— Вот твоя комната, Гаврэл… — начал Бальдур.

— Гримм.

— Парень, — Бальдур посмотрел на него в упор. — А Мэри покажет Джиллиан ее комнату, — подчеркнуто выразительно сказал он.

— Что?

На какое-то мгновение Гримм опешил. Теперь, когда Джиллиан принадлежала ему, как мог он провести ночь без нее?

— Ее комнату, — Бальдур раздраженно взмахнул, рукой. — А здесь — твоя.

Он резко повернулся к миниатюрной служанке.

— А Мэри покажет Джиллиан ее комнату.

В его голубых глазах заблестел холодный вызов.

— Я сам провожу Джиллиан в ее комнату, — недовольно молвил Гримм после напряженной паузы.

— Пожалуйста, парень, но только если выйдешь из нее. Вы не женаты, так что не думай, что сможешь вести себя по-прежнему.

Джиллиан покраснела.

— Это к тебе не относится, девушка, — поспешил заверить ее Бальдур. — Я вижу, ты порядочная леди, но этот мальчик крутится вокруг тебя, как козел вокруг капусты, и это всем видно. Если он ищет радостей супружества, то должен обвенчаться с тобой. Без венчания никакого блаженства он не получит.

Гримм тоже покраснел.

— Достаточно, Бальдур.

Бальдур выгнул дугой бровь и нахмурился.

— И попытайся быть чуточку любезнее со своим отцом, парень. В конце концов, этот человек дал тебе жизнь.

С этими словами он повернулся и шумно прошествовал в коридор, гордо неся приподнятый подбородок, похожий на нос корабля, разбивающий волны.

Гримм подождал, пока Бальдур скроется из виду, затем расспросил у служанки, куда идти.

— Я проведу Джиллиан в ее покои, — сообщил он похожей на фею Мэри. — А стайке служанок он велел: — Позаботьтесь, чтобы у нас была горячая ванна и… — он озабоченно взглянул на Джиллиан. — Какую еду вытерпит твой желудок, девочка?

«Какую угодно», — подумала Джиллиан. Она так проголодалась!

— Всего, и побольше, — лаконично ответила она.

Гримм улыбнулся и, закончив давать распоряжения служанкам, повел Джиллиан в ее комнату.

Когда они вошли в комнату, Джиллиан восторженно вздохнула. Ее покои были столь же роскошно обставлены, как и весь Мальдебанн. В западной стене спальни красовались четыре высоких окна, в которые можно было любоваться солнцем, садящимся за горами. Полы устилали снежно-белые овечьи шкуры. Кровать была вырезана из полированной вишни, начищенной до блеска, и накрыта балдахином из легкого льняного полотна. В огромном камине весело горел огонь.

— Как ты себя чувствуешь, Джиллиан?

Гримм закрыл дверь и притянул Джиллиан к себе.

— Сейчас намного лучше, — заверила она.

— Знаю, все это, должно быть, довольно ужасно…

Но Джиллиан поцеловала его, не давая ему договорить. Гримм, казалось, был потрясен этим, затем он ответил на ее поцелуй так пылко, что у нее от предвкушения блаженства подогнулись ноги, и она вся отдалась этому поцелую, продлевая его, насколько было возможно, стараясь передать через храбрость и любовь, — ибо она подозревала, что они скоро понадобятся ее возлюбленному. Но вскоре она позабыла о благородных намерениях — между ними вспыхнула страсть.

Резкий стук в доверь мгновенно отрезвил их.

Гримм отстранился и подошел к двери, и совсем не удивился, обнаружив стоявшего на пороге Бальдура.

— Забыл сказать тебе, парень, ужин у нас в восемь, — промолвил Бальдур, заглядывая ему за спину. — Он целовал тебя, девушка? Ты только скажи, и я его проучу.

Гримм молча запер дверь. Бальдур за дверью вздохнул так громко, что Джиллиан чуть не рассмеялась.

Когда Гримм снова подошел к ней, она внимательно взглянула на него. Напряжение дня, очевидно, сильно подействовало на него: даже его обычно гордые плечи казались сутулыми. Когда же она представила себе, через что ему пришлось пройти за последние несколько часов, то пришла в ужас.

И сейчас он заботился о ней, когда самому, вероятно, очень хотелось бы побыть наедине с собой, чтобы разобраться с потрясениями, которые выпали ему в этот день.

— Гримм, — провела она легонько рукой по его щеке, — если не возражаешь, я могла бы немного отдохнуть, прежде чем встречаться с кем-либо еще. Может, мне можно будет пообедать сегодня в своей комнате, а завтра познакомиться с замком?

Она не ошиблась. В выражении его лица отразилась смесь тревоги и облегчения.

— Ты уверена, что хочешь побыть одна? Уверена, что чувствуешь себя достаточно хорошо?