Чтение онлайн

Родригес ничего не ответил, лишь сказав, что будет ждать ее на улице, и вышел из здания.

Облокотившись обеими руками на деревянный забор, Шон вглядывался в далекие равнины, иногда прерывающиеся одинокими деревьями. Порой он оглядывался назад, чтобы проверить, не идет ли Роза. Сзади послышался скрип тяжелой открывающейся двери; девушка, вновь опустив голову, медленно подошла к Родригесу. “И снова молчит”, – подумал в голове он. Она, и впрямь, молчала. Положив обе руки на маленький деревянный столб забора, она только глубоко вздохнула, немного вздрогнув от свежего воздуха. Шон поднял голову кверху, прямо на небо, и начал:

– Ты никогда не задумывалась о том, каким наш мир стал? – Роза посмотрела на него непонимающе, как на сумасшедшего. – Нет, я сейчас не про очевидное. Да, мутации, болезни, прочие итоги войны – все это мы видим постоянно, постоянно обсуждаем это, но я сейчас говорю о другом: ты обращала внимание на людей? Ты видела то, какими стали их мысли, их речь, их действия? Может быть, это и есть настоящие мы, а в прошлом нами управляли правила этикета и жизнь в цивилизованном обществе? – Шон ещё раз посмотрел в сторону поселения, где они были несколько часов назад. – Может быть, такая жизнь пойдет на пользу. Хотя… Что я несу?

– Знаешь, – отвечала она, так же глядя в небесную высь, – в чем-то ты прав.

– Раз уж я прав, тогда должен высказать еще кое-что, – теперь Родригес повернулся и посмотрел на Розу. – В нашем новом мире главное – честность. Так скажи правду, – он смотрел прямо ей в глаза, – Для чего ты здесь?

Глаза Розы замерли, две неподвижные жемчужинки казались неживыми, продолжая непрерывно смотреть в одну несуществующую точку. Бледные веки закрыли ее взволнованный взгляд. Она не хотела врать Шону, он многое сделал, да и готов сделать для нее, она в этом была уверена. Все равно, правда рано или поздно стала бы ему известна, уж лучше это скажет сама Роза.

– Я ищу свою сестру, – ее голос дрожал, но скорее не от страха, а от досадного, неловкого чувства, словно ее прямо сейчас опозорили, раскрыли обман. – Она в одном из лагерей, я хочу ее найти, но в одиночку… Это невозможно, – Роза посмотрела на удивленные глаза Шона и сразу же поправила. – Нет-нет, не подумай, я не использую тебя, клянусь. Я только лишь нуждаюсь в чьей-то поддержке.

Их разговор прервал странный, немного жутковатый звук из небольшого дома, что стоял прямо перед ними. Родригес потянулся рукой к кобуре, обхватив рукоять оружия. Не торопясь, стараясь издавать как можно меньше шума, он шагал по мокрой от дождя траве, приближаясь к деревянной постройке. Шон уже держал доставшийся ему по печальным обстоятельствам револьвер прямо перед собой, осторожно потянул ручку двери на себя, в первую очередь направляя в помещение дуло оружия. Все отчетливее слышалось тихое шептание, которое изредка менялось на хрипы и стоны. Родригес сделал шаг в коридор, резкими движениями головы осматривал каждый угол. Помещение оказалось пустым, только несколько побитых посудин и рваная одежда хаотично были разбросаны по полу. За другой дверью оказалась кухня, от которой осталась лишь газовая плита и стол, упавший на одну сломанную ножку.

Осталась последняя дверь, за которой уже так четко слышны издаваемые человеком звуки, что порой можно отличить обрывки слов, зацикленных, словно заевшая пластинка. Шон резко открыл дверь, направляя револьвер прямо перед собой. Ему и стоявшей позади него Розе открылась картина, отвратительная и жуткая: человек, видимо, далеко не в своем уме, сидел, прижав колени к подбородку; качался, точно маятник, и все шептал себе под нос что-то. “Пришло оно, – слышался его хриплый голос. – Племя. И будет повержен наш враг”. Он повторял одну и ту же речь раз за разом. Шон почувствовал, как Роза слегка дотронулась до его плеча и тихо шепнула на ухо: “Смотри”, – она указала на изрисованные в странные символы стены. Это был тот знак, который Шон увидел в первой деревне, – измененная буква “П”. И вся комната была в этих символах, не только стены. Пол, потолок, окно, дверь – везде красовалась эта загадочная буква.

Сумасшедший продолжал качаться и шептать бредни. Похоже, он даже не заметил гостей или просто не считает нужным реагировать на них. Шон немного наклонился к нему и потянулся рукой к его коленям.

– С вами все в порядке? – медленно спросил Родригес. – Вам нужна помощь? – как только рука Шона докоснулась до сумасшедшего, тот резко вскочил, оттолкнув ногами Родригеса. Человек поднялся. Его лицо было испуганным, покрытым синяками и ссадинами, один глаз заплыл кровавой пеленой, а другой – мутно-белый, без зрачка, словно подверженный катаракте. Мужчина совсем исхудал, его тело было похоже на обтянутого кожей скелета; похоже, он давно никуда не выходит, только сидит здесь и бормочет странную речь. Его ноги подкосились, и он упал на колени, издав короткий звонкий стон.

– Убирайтесь! – кричал он, хотя голос звучал совсем обессиленным. – Племя здесь! Племя сильнее! Да победит племя!

Шон поднялся с пола, облокачиваясь на стену, к которой он отлетел после сильного удара этого тощего человека. В голове Родригеса никак не укладывалось: этот мужчина совсем исхудавший, одни кости, но как ему удалось нанести такой сильный удар, что у Шона даже потемнело в глазах? “Неужели это еще один вид мутаций? Одно понятно – этот человек точно нездоров”.

Сумасшедший все хлопал испуганными глазами, тяжело вздыхая, как после пробежки. Шон попятился назад, схватил Розу за плечо и выбежал с ней из дома.

Они отошли подальше, переводя дух. Роза прикрыла одной рукой лоб и закрыла глаза.

– Не знаю, что он имел в виду, – высказалась она, – Но звучало это очень пугающе.

Шон лишь слегка кивнул, согласившись с мнением. Он снова испытал это необычное, но очень противное чувство, сравнимое с тем, что он ощутил, когда избавлял от мучений того парня в городе. Мерзость, вызванная собственным бессилием против судьбы, осознание предрешенности человеческих жизней. Нужно было снова продолжать дорогу, но после такого идти просто не было сил. Вся новая жизнь основана на долгой, изнурительной дороге, с которой ни в коем случае нельзя сходить, чтобы не заблудиться в неизвестности.

До леса, где, предположительно, находилось место с фотографии, оставалось около километра. Погода немного испортилась: солнце совсем скрылось за темно-серыми с синими отблесками тучами, ветер наклонял тонкие деревья, шелестел травой.

– Так, насчет твоей сестры, – неловко сказал Шон, – Как ты собираешься ее искать? Где?

Роза мельком взглянула на идущего рядом Родригеса, набрала воздуха, дабы что-то сказать, но неожиданно для нее самой задумалась. Она никак не могла осознать, что ей практически ничего не известно. Порой Роза даже сомневалась в реальности всего происходящего. Ей, как первоклассному писателю, вся мировая и ее личная ситуация казались бредовым сном или банальной выдумкой какого-то автора, что вершил их судьбу пером. Но, когда свежий, холодный ветер ударял ее по лицу, она приходила в себя. “В конце концов, не может быть такого, чтобы не было никаких шансов, – все думала Роза. – Тот же Павел, он подтвердил, что здесь есть лагерь”. Ей в голову приходила мысль о том, что этот лагерь, про который говорил Березин, может оказаться очередной деревней, вроде Новоземелья, коих сотни; вероятно, Павлу просто не было известно о существовании других. Что знал – то и рассказал. Роза пыталась выбросить из головы именно эту подлую мысль, но она, точно волна, снова и снова выбрасывалась на берег размышлений.

– Я узнала от охотников про нужный мне лагерь. Когда мы будем близко, я направлюсь туда.

– Ты так уверена, что это именно нужный тебе лагерь? – в ответ Роза лишь кивнула. – И далеко он?

– Нет, – ей пришлось соврать, хоть она и хотела быть с Шоном максимально честной, – вовсе не далеко, – вновь она замолчала и на секунду посмотрела в другую сторону, – средне.

Родригес понятливо, продолжительно промычал, как бы сказав: “Ясно…”. Тем временем расстояние до леса значительно уменьшалось с каждым шагом. Голые деревья возвышались прямо возле дороги, постепенно уходя вдаль. Роза и Шон свернули с асфальтированного участка на проселочную дорогу. Их ноги вновь стали тонуть в сырой грязной массе, в которую превратился путь после долгих проливных дождей. Иногда Родригес прислушивался, пытаясь понять, уловил ли он тихий шум текущей воды, или этот звук издает мокрая земляная каша под ногами.

Конец ознакомительного фрагмента.