Чтение онлайн

Размышляя о Маргарите, Кроукер внимательно наблюдал за Птичьей лужайкой, где вот-вот должна была появиться Веспер, и заметил, что она идет к месту встречи со стороны оранжереи. На ней было длинное пальто, отороченное мехом, с большим стоячим воротником. На голове изысканный убор, также отороченный мехом, напоминавший старинную русскую шапку. Веспер двигалась целеустремленно, не теряя при этом грации; спину держала прямо, словно выпускница привилегированной школы. Ее поступь, весь ее вид свидетельствовали о том, что в ней сочетались сила и женственность.

Веспер не знала, кто и почему назначил ей эту встречу. Возможно, незнакомец постарается выведать у нее последние данные о Сермане, но она сказала Челесте, что ничего ему не расскажет. Вероятно, этот человек имеет высокий ранг в сети нишики, может быть, имеет прямой доступ к самому Оками. Вышел он на нее неожиданно, значит, случилось действительно что-то важное. В такие моменты на поверхность всегда всплывают высокие чины. Ну что ж, посмотрим, что он собой представляет и с какой целью захотел ее увидеть...

Пронзительные васильковые глаза Веспер изучали пространство вокруг Птичьей лужайки с тщательностью бывалого профессионала. Сразу было заметно, что она не дилетантка, которая растрачивает свой интеллект в грязных играх, более свойственных мужскому полу. И Кроукер понял, что ему придется изрядно потрудиться, прежде чем он найдет способ обезвредить эту женщину.

Он вышел из японского садика и направился к Птичьей лужайке, как вдруг увидел, что со стороны Голландского домика к Веспер идет еще какой-то человек. Он был небольшого роста, в плотном зимнем плаще, над головой держал раскрытый зонтик. Разглядеть его лицо на таком расстоянии было невозможно. «Может быть, это женщина?» — подумал Кроукер, и в этот момент человек кинулся в объятия к Веспер. Зонтик упал на землю. Кроукер, который был уже рядом с Птичьей лужайкой, узнал незнакомца и застыл как пораженный громом: это был человек, который послал неподписанную записку Веспер, человек, находившийся на самой вершине сети нишики. Это был сам кайсе, Микио Оками. Он был жив и здоров.

— Это похоже на чудо, — сказал доктор Бенва. — Ваш рак в стадии ремиссии.

Усиба выпрямился на столе для осмотра и с изумлением вперил свой взор в изможденного человека с бледным лицом и восковой кожей, одетого в зеленый врачебный халат. Доктор Бенва тоже был чудом. Его высохшая правая рука безжизненно висела вдоль тела.

Когда сбросили бомбу, мальчик с родителями находился в окрестностях Хиросимы. Родители погибли, а Бенву долго лечили от ожогов, вызванных радиацией. Врачи говорили, что мальчик обречен, но он выжил, пострадала только его рука. Никто из ученых не мог объяснить, почему Бенва остался жив, но он поправился, а повзрослев, пошел учиться на врача-онколога.

— Это хорошая новость, — говорил он сейчас своему пациенту, — но все же я не хочу вас очень обнадеживать. Несомненно, человеческий организм способен героически сопротивляться любому злу, но и болезнь может вернуться в любой момент. Внутренним органам уже нанесен непоправимый ущерб. Злокачественные клетки не исчезли, они все еще в вашем теле: но сейчас по причинам, которые мы никак не можем понять, они заснули. Извините, но мне придется говорить с вами о сугубо личном. Скажите, Усиба-сан, вы все еще в одиночестве? Признаюсь, меня это тревожит, Многочисленные исследования доказывают, что при серьезных заболеваниях, особенно в пожилом возрасте, одиночество может ускорить трагический конец.

— Но ведь вы только что сказали, что моя болезнь в стадии ремиссии?

Доктор Бенва кивнул.

— Да, это так. Но я обязан проявить максимальную заботу о вас. Вы приносите огромную пользу нашей стране, дайдзин. С вашей смертью она обеднеет. И я не хочу, чтобы это случилось ... Мы испытали все доступные, самые современные методы лечения, Простите меня, но больше всего вы нуждаетесь сейчас в ... любви.

Усиба встал.

— Благодарю, доктор, за то, что вы так откровенны со мной. Но признаюсь вам, что если бы кто-то предложил мне любовь, я бы не смог принять ее. Чтобы хоть немного утешить вас, скажу, что мне уже предложили доброту. К своему удивлению, я ее принял. — Пациент слегка улыбнулся, — Уверен, доброта меня вылечит, да и, может быть, моя болезнь не так уж страшна.

Уже смеркалось, когда Усиба вышел из кабинета доктора Бенвы. Вокруг него шумел город, равнодушный и жестокий. Мчались машины, куда-то торопились люди, но никому не было дела до его болезни и тревог. Усиба почувствовал себя страшно одиноким и тут же подумал, что безразличие окружающего мира может стать невыносимым, если позволить себе сосредоточиться на нем. Доктор прав: состояние духа очень важно для телесного здоровья. Он должен собрать всю свою волю, чтобы окончательно победить болезнь.

Вместо того чтобы сесть в машину, Усиба сказал шоферу, что хочет немного пройтись пешком. Он ощущал потребность погрузиться в человеческую реку, раствориться в ней, стать частицей окружающего мира, преодолеть свою отверженность от людей. Он понял, что долгие месяцы жил словно в вакууме. Высокий пост в Министерстве внешней торговли был не единственной причиной его отчуждения от жизни города; еще более, чем официальный пост, его отделяло от общества его положение в Годайсю.

Радуясь временной передышке, Усиба шел по улице и размышлял о том, что ни он, ни остальные члены Годайсю, по существу, не имеют никакого представления о мире, которым так жаждут обладать. Интересно, что они будут делать, если достигнут своей цели и подчинят себе всю внешнюю торговлю? Получат еще больше денег, влияния, власти? Но что это им даст? И сколько надо власти, чтобы, наконец, насытиться?

Проходя по переполненным улицам, соприкасаясь с людьми, которые изо дня в день толпились на тротуарах, ездили в общественном транспорте и выбивались из сил, чтобы заплатить налоги, он испытал чувство страха. Не за них; за себя и других членов Годайсю, ибо знал ответ на свои вопросы: никакое количество денег, влияния и власти не удовлетворит ни одного из них, так же как и его самого. Так что же это ему даст? Власти и денег у него и так достаточно, но разве они принесли ему счастье и здоровье? Усиба прикрыл глаза, внезапно почувствовав головокружение, ему показалось, что он скоро умрет. Какая-то женщина, державшая за руку маленькую девочку, участливо спросила:

— Вам нехорошо, господин?

— Благодарю вас, мне уже лучше...

Он долго смотрел вслед женщине с ребенком. У нее было простое, заурядное лицо, но именно эта простота и заурядность почему-то до слез тронули его. Внезапно Усиба вспомнил о «Факеле», о том, что он несет с собой людям. Этот страшный снаряд никогда не был бы создан без участия Годайсю! Его охватил ужас оттого, что они пытались совершить.

— Мы сошли с ума, — подумал он. — Мы все настоящие безумцы.