Чтение онлайн

Мик добродушно улыбнулся, подобно дядюшке, который заботливо потчует своего юного племянника.

— Я во всех подробностях изучил жизнь твоего отца. Это было не так-то просто сделать, находясь здесь, на краю света. Да и полковник был самым скрытным человеком, какого я только знал. Еще более скрытным, чем мой отец, который менял свои личины с такой быстротой, что, в конце концов, я уже перестал понимать, кто он на самом деле. — Леонфорте пожал плечами. — Но, конечно, скрытность — это единственное, что было общего между Джонни Леонфорте и полковником Линнером. В остальном они были совершенно разные люди. Ты не поверишь, но я искренне восхищался твоим отцом и глубоко сожалел, что не в родстве с ним. Какой это был замечательный ум! Он почти в одиночку создал Министерство внешней торговли и промышленности. Я вижу, ты не знал этого. Твой отец испытывал глубокую ненависть к МКП, старому министерству коммерции и промышленности, потому что это была тихая гавань для многочисленных военных преступников. И твоему отцу пришла в голову блестящая мысль о слиянии МКП с Советом по торговле, который он прекрасно знал, потому что его сотрудники, говорившие по-английски, взаимодействовали с оккупационными силами. Совет по торговле занимался в основном вопросами импорта и экспорта и был создан, чтобы наладить торговлю с Америкой. Но твоему отцу стало ясно, что он распоряжался Фондом зарубежной торговли, куда сходилась американская помощь вместе с выручкой от экспорта. Твой отец был провидцем, революционером и в 1948 году осознал, что Япония может выжить лишь благодаря международной торговле. Поэтому он и несколько японцев создали Министерство внешней торговли и промышленности. Тем самым твой отец одновременно ставил Японию на верный экономический путь и избавлялся от врагов той новой Японии, которую он видел в своем воображении. Одним гениальным ходом полковник привел в движение бесчисленные события, которые оказывают свое влияние и по сей день.

Мик вдохнул дым и задержал его внутри себя на неестественно долгое время, потом продолжил:

— А теперь сыновья встретились при обстоятельствах, которые не назовешь иначе чем неудачными. Впрочем, все это для меня не имеет значения. Я работаю над тем, чтобы безжалостно разрушить прошлое и воссоздать его в образе будущего. Понимаешь? Я не доверяю прошлому. Рок доверяет, а он далеко не глупый человек. Он прибыл сюда уже давно. Заполучить его в партнеры было с моей стороны удачным ходом. — Мик поглядел на горящий кончик сигары. — Но все браки распадаются, все империи рушатся, наступает другая жизнь, а Рок, как большинство людей, пребывает только в настоящем, потому что ему в нем удобно, даже если это настоящее всего лишь воспоминание о золотом прошлом, в котором он погряз.

Мик резко встал.

— Ну что ж, приятно было с тобой поболтать, надо будет встретиться еще раз. — Он улыбнулся и пошел прочь.

Николас лежал на земле, обдумывая странный ночной визит. Зачем Мик приходил к нему? Чтобы позлорадствовать? Не похоже, он не был человеком этого типа. Рок — да, но не Мик. Возможно, Леонфорте говорил правду: его привело любопытство. Но было и нечто большее. Среди разглагольствований о разрушении прошлого, среди удивительных откровений о роли полковника в создании Министерства внешней торговли промелькнула еще одна мысль. Этот человек дал понять Николасу, что они с Роком больше не едины. Мик был готов оставить его. Империи рушатся.

По площадке прогремел грузовик, разрезая тьму своими огнями. Люди стали загружать оборудование, установленное в контейнеры или завернутое в брезент.

«Факел» был готов тронуться с места. Так же, как и Мик Леонфорте.

Одним гениальным ходом полковник привел в движение бесчисленные события, которые оказывают свое влияние и по сей день. Что имел в виду Мик? Казалось, он намекал на некий обширный план, задуманный в далеком прошлом, но который все еще продолжает осуществляться. Возможно ли такое, или Леонфорте был попросту безумцем? Мик и Рок сколотили немыслимое состояние, перенеся за пределы Америки торговлю оружием и наркотиками. В этом было их преимущество перед любым конкурентом, и многие из них ничего не смогли противопоставить этому, а кое-кто и просто пал под выстрелами противотанкового ружья Рока. Оба эти человека осуществляли контакты с американским правительством через Дедалуса и с японским правительством через Годайсю. И вот Мик сказал, что он уходит. Куда? Может быть, его привлекает еще более крупное дело, чем то, которое уже было в их руках? Теперь Николас знал, что не покинет Плавучий город, пока не выяснит этот вопрос.

Он проверил, где находятся его охранники. Потом погрузился в глубину своего духа и коснулся кокоро. Начал мерно бить в гонг, ударять по оболочке кокоро, чтобы вызвать тау-тау, и впервые почувствовал, как нечто внутри него расщепилось. Акшара и Кшира текли, как две реки. Одна была светлая, другая темная, внушающая ужас, они скручивались и переплетались друг с другом.

Теория объединения — это миф, — говорил ему Тати той ночью в Ёсино. — Не дай ввести себя в заблуждение. Сюкен существует и корёку — его единственный путь. Но сюкен совершает свое действие двумя путями, темным и светлым, путями, разделенными в одной душе.

Николас попытался разделить эти реки на два параллельных потока, но без корёку он мог удерживать их порознь лишь пару секунд, а это требовало так много психической энергии, что вскоре он сдался. Однако в этот момент ему впервые удалось прозреть сюкен изнутри, и ему открылись многие истины. Прежде всего, он убедился, что еще не исцелен духовно после дьявольского вредительства в ходе его обучения искусству тандзяна. Достигши однажды такой близости к сюкену вместе с Тати, он знал теперь, что обязан разделить в своей душе два пути тау-тау. Без помощи сюкена Кшира наверняка одолеет Акшару, и злая тьма поглотит его, как она поглотила Кансацу, его наставника в искусстве тандзяна.

Свернувшись в клубок, Николас лежал на земле, мысленно представляя, где находится каждый из четырех охранников. Крепкий запах сигары все еще витал в воздухе, как будто бы Мик продолжал курить рядом.

Узник осторожно повернул голову и увидел окурок на земле, совсем рядом с клеткой; кончик сигары мерцал красным светом, в котором, казалось, таилась надежда.

"...Истинное положение дел в настоящий момент. Вы в моей власти, дайдзин, и, поверьте, я намерен извлечь выгоды из ваших связей и вашего влияния на все сто процентов. Через тридцать шесть часов Микио Оками будет мертв и мое торжество будет полным. Вы станете моей правой рукой, преданной мне до конца. Я буду отдавать приказы, а вы выполнять их в сфере международной торговли как по линии вашего министерства, так и внутри Годайсю. Вам все понятно, дайдзин? "

«Да».

Танака Джин наблюдал за тем, как молодой человек по имени Юкио Хадзи нажал на кнопку кассетного магнитофона и в течение долгого времени не произнес ни слова. В его памяти то и дело возникала сцена, когда он по срочному вызову вошел в кабинет дайдзина в Министерстве внешней торговли и увидел Усибу, лежащего на полу. Все его сослуживцы застыли за своими столами, только один Юкио склонился над телом покойного. Танака скомандовал ему, словно послушной собаке, «сядь!», повернулся, закрыл дверь кабинета и позвонил к себе в прокуратуру. Еще немного времени, и полиция перевернет здесь все вверх дном, покой Усибы будет потревожен.

— Что здесь произошло? — мягко спросил прокурор Токио.

Юкио Хадзи подробно рассказал ему о случившемся.

— Почему он это сделал?

— Сейчас поймете, — ответил Хадзи, и они начали прослушивать запись.

— Откуда у вас эта лента? — поинтересовался Танака. — Дайдзин просил вас передать ее мне после смерти?

— Нет. Дайдзин не знал о ней. Я...

Мгновенно оценив ситуацию, прокурор поднял руку:

— Не продолжайте! Все, что вы сейчас скажете, может быть использовано против вас. Вы потеряете работу, карьеру — все.

Но Хадзи покачал головой.

— Дайдзин был моим наставником, прокурор. Он научил меня, что канрёдо — это единственное, что имеет значение.

Теперь молодой человек предстал перед прокурором совсем в другом свете, и Танака Джин коротко кивнул.

— Хорошо. Продолжайте.

— Несколько месяцев назад ко мне обратился один из людей Тецуо Акинаги. Видите ли, прокурор, у меня возникли финансовые затруднения. Я играл на бирже и многое потерял... Осталась только одна возможность поправить свои дела... Вы понимаете меня.