Чтение онлайн

– Сеня! – повысил голос почти до крика Караваев.– Попрошу тебя при моей дочери ничего такого не рассказывать!

– Молчу, Саша, как рыба об лед. Извини, сорвалось.

Натали толкнула меня локтем в бок. Ей, видимо, показалось, что я слишком долго обдумываю предложенный ею план. А я ничего не обдумывал – просто прислушивался к разговору, шедшему за столом. И так заслушался, что оказался в цейтноте. Чтобы не уронить лицо резидента, нужно было отвечать, и отвечать немедленно. Ибо главное качество, которое ценят в резидентах агенты,– умение быстро принимать правильные решения. Решение я принял быстро, но был далеко не уверен, что оно правильное.

– Ладно. Пусть будет по-твоему.

Наташа захлопала в ладоши и, прежде чем я успел раскрыть рот для протеста, подошла к пирующим и рявкнула во все горло:

– Смирно! Резидент говорить будет!.. То есть говорить за него буду я, а вы мне внимайте.

Представьте – все поднялись из-за стола и вытянули руки по швам. На лице Жигановского застыло ангельское смирение. Все-таки Венедикт Владимирович – редкостный лицемер! Василий был задумчив и сосредоточен: похоже, его не оставляли мысли о ведьме Дуняше, приглашавшей его в полет. Актер Караваев смотрел на свою дочь с болью. Бенкендорф являл собой готовность к великим свершениям.

– Вводится сухой закон для агентов его высочества. Ни капли спиртного! Вас, господин Караваев, это касается в первую очередь. Господин Жигановский должен немедленно представить принца Арамийского политсовету партии, а также спонсорам. В первую очередь Каронгу. На этих условиях его высочество паррийский резидент согласен финансировать вашу, Венедикт Владимирович, избирательную кампанию. Вопросы есть?

– Уточнение,– поднял руку Жигановский.– Я не знаю никакого Каронга. В моем окружении черные маги не водились. Да я бы их не потерпел. В нашей партии собраны исключительно светлые, морально устойчивые и порядочные люди.

– Каронга знает Казюкевич,– подсказал я.– Он построил ему многоэтажный офис.

– Это тот турок, кажется...– напомнил Жигановскому Сеня Бенкендорф.– Чернявый такой, с гнутым носом и оловянными глазами.

Надо отдать должное бывшему шефу жандармов: он оказался талантливым физиономистом – буквально несколькими словами набросал очень точный портрет моего главного врага. Да что там моего – врага всей Земли!

– Если Казюкевич в курсе, то мы этого мага, господин принц, достанем вам в два счета! – обнадежил меня Жигановский.– Разрешите выполнять, товарищ резидент?

– Выполняйте. Высший Совет Светлого круга не забудет вашей верной службы.

– Служу Советскому Союзу! – бухнул невпопад Бенкендорф и тут же под осуждающим взглядом Венедикта Владимировича зажал рот рукой.

После этого компания разделилась на две неравные части: Наташа повезла домой своего непротрезвевшего и окончательно сбитого с толку крутыми виражами разведывательной службы отца, а мы вчетвером отправились прямехонько в офис Жигановского, где нас поджидал политсовет партии, собранный Венедиктом Владимировичем специально для встречи со мной.

Я, естественно, против мероприятия возражать не стал. Во-первых, интересно было взглянуть на дружину Жигановского, которую он, по его словам, готовился бросить в бой за власть, а во-вторых, была надежда на встречу если не с самим Каронгом, то с его подручными. Венедикт Владимирович обнадежил меня насчет Казюкевича, который обещал непременно быть на политсовете.

– А я нечистой силы боюсь! – сказал окончательно протрезвевший за рулем Василий.– Шутка сказать – черный маг! Запросто может всех нас превратить в мышей. Мне Дуняша вчера сказала...

– Василий,– обернулся к нему сидевший рядом на переднем сиденье Жигановский,– ты мне паникерские разговорчики брось! Дуняша ему, видишь ли, сказала! Ты – шофер видного политического деятеля. Жигановского магами не запугаешь! Расстреляю, как дезертира,– по законам военного времени!

– Ну и ладно,– обиделся оруженосец.– Тебе же хуже будет, Венедикт.

Вообще-то войну мы пока еще не начали, и расстреливать Василия за паникерские разговорчики было, пожалуй, рановато. Но мне показалось, что Жигановский опять лукавит и лицемерит. Никаких карательных мер против оруженосца он применять, скорее всего, не собирался, а просто ломал комедию, как сказала бы Наташа, перед залетным идиотом. Залетный идиот – я. Венедикт Владимирович в этом абсолютно уверен. И, как всякий уважающий себя землянин, он знает, что магов в мире нет и быть не может... Вот только Жигановскому почему-то и в голову не приходит, что кроме его мира есть еще и другие, куда расторопные люди способны найти путь. И тогда на Землю может проникнуть такое, о чем Венедикт Владимирович и понятия не имеет. Боюсь, что не только у Жигановского, но и у царя Всея Руси не хватит ни сил, ни умения, чтобы одолеть пришельцев.

...На входе в конференц-зал нас встретил Евграф Сиротин с сильно помятым, опухшим лицом и бегающими затуманенными глазками. Он то ли не успел еще окончательно протрезветь, то ли добавил на старые дрожжи.

– Ждем, ждем! – сказал он, потирая руки.– Уже и столы накрыли.

– Никаких накрытых столов. Сугубо деловая встреча! – сухо бросил в его сторону Жигановский.– Работа, работа и еще раз работа.

– Уяснил! – сказал Сиротин.– Тогда попрошу направо. А людей мы сейчас мобилизуем.

Жигановский пригласил меня на возвышение, где стоял стол и еще какое-то малопонятное сооружение, которое Венедикт Владимирович назвал трибуной. Впрочем, говорить можно было и прямо из президиума – как мне подсказал любезный Бенкендорф. В президиум мы и сели, глядя строго в зал, который стал заполняться с поразительной быстротой. А к нам присоединился Казюкевич – такой же опухший, как Евграф Сиротин, но куда более мрачный. По-моему, магната мучила изжога, но я счел неделикатным задавать ему вопросы по поводу вчерашнего загула.

В зале собралось не менее пятидесяти человек. По словам Жигановского, это были самые проверенные и испытанные в деле бойцы. Но лично у меня по поводу дружины Венедикта Владимировича возникли серьезные сомнения. Нет, очень возможно, что сюда пришли самые храбрые и благородные, но хороший боец – это прежде всего тренированное тело, быстрая реакция, зоркий глаз. Большой живот воину ни к чему. Со страдающими одышкой дружинниками Кремль не взять – даже если его стены не защищены магическими заклятиями.