Чтение онлайн

Дворец, к которому нас доставил Василий, мне неожиданно понравился. Пусть он стоял на окраине, зато здесь было меньше гари и шума. Здание опоясывала ажурная ограда, за которой росли десятка два деревьев, скрывавших от нескромных взглядов роскошный фасад. Мы въехали через гостеприимно распахнутые ворота, поднялись на белокаменное крыльцо, прошли между колонн и вступили в открывшиеся перед нами, словно по волшебству, двери.

– Князь Мышкин! – торжественно произнес одетый в алый с золотом кафтан человек – скорее всего, мажордом.

Ни Соловей, ни Василий торжественного представления не удостоились, и мне даже стало неловко по этому поводу. Однако, поскольку ни тот, ни другой не стали комплексовать в ответ на забывчивость прислуги, я не указал мажордому на нетактичность, боясь обидеть хозяев.

Сам Александр Сергеевич в великолепном черном фраке спускался мне навстречу по мраморной лестнице с радушной улыбкой на устах, широко раскинув руки. По всему было видно, что он мне рад. А я не то чтобы не обрадовался встрече с Великим Поэтом, но слегка обеспокоился: Натали рядом с ним не было, хотя холл дворца заполняли гости.

Пока мы обнимались с Александром Сергеевичем, я успел осмотреться. Среди полутора десятков гостей обнаружились и знакомые лица. Был здесь и Бенкендорф – все в том же голубом мундире, и Жигановский – на этот раз во фраке, который шел ему как корове седло. А в самом дальнем углу стояли сладкой парочкой магнат Казюкевич и Евграф Сиротин.

Я, разумеется, необъективен к Сиротину – по той простой причине, что порядочный человек не станет связываться с черным магом, но лицо Евграфа мне не нравилось. Словно бы опухшее от долгого сна, оно время от времени искажалось гримасами и всегда неприятными: создавалось впечатление, что кто-то попеременно надевает на Сиротина маски то ненависти, то лицемерного смирения, то откровенного злорадства. Глаза – небольшие и острые, словно буравили. Впрочем, он избегал открыто смотреть на собеседника, а норовил стрельнуть взглядом исподтишка.

Я представил Соловья Великому Поэту, вскользь назвав его своим деревенским знакомым, обладающим незаурядными вокальными данными. Если Пушкин и был шокирован хромовыми сапогами и красной рубахой странного гостя, то, во всяком случае, виду не подал. Я понадеялся, что он не очень обиделся на меня за этот, прямо скажем, сомнительный сюрприз, ибо, как гласила молва, Великий Поэт имел сердечную слабость к простому народу.

Все тот же мажордом в красно-золотом кафтане обнес присутствующих шампанским на серебряном подносе. Я выпил с удовольствием – дабы унять волнение. Все-таки в первый раз был на земном балу и не совсем ясно представлял, что меня здесь ожидает. Не говоря уж о том, что весьма смутно представлял земные танцы. Из усвоенной в Школе информации я знал, что на балах танцуют мазурку и, кажется, вальс, но даже понятия не имел, какие «па» они включают.

Александр Сергеевич был настолько любезен, что представил меня всем собравшимся в его дворце гостям: князю Волконскому, барону Фредериксу, Дельвигу, князю Вяземскому... А также финансовой элите, в которой выделялись солидными габаритами Савва Морозов, Савва Мамонтов и особенно Рябушинский.

– А девки-то будут? – нарушил чинный церемониал подошедший к нам Казюкевич.

– Дамы ждут в гостиной! – строго глянул на магната Жигановский.

– Ах ну да, конечно,– спохватился Казюкевич.– Извините, господа, оговорился.

Улучив момент, когда гости, осушив бокалы с шампанским, принялись за водку, я взял за локоть Бенкендорфа и отвел его в сторону.

– Скажите, граф, а кого боится царь Владимир, окружив себя столь высокими стенами?

Обычно хитроватое лицо шефа жандармов на этот раз покраснело:

– Стену, видите ли, построили гораздо раньше.

По-моему, он ждал, когда ему дадут на лапу, так, кажется, на местном чиновничьем жаргоне называется взятка. Я предусмотрительно прихватил с собой несколько пачек баксов. Сунул одну из них в потную руку шефа жандармов. Бенкендорф воровато огляделся по сторонам и спрятал деньги во внутренний карман мундира.

– Владимир опасается весков с Луидура или террористов?

– Скорее террористов,– доложил Бенкендорф, глядя на меня преданно.– А кто такие вески?

– Вчера земной Герой Арнольд уничтожил одного залетного негодяя на глазах многомиллионной телеаудитории.

Бенкендорф неожиданно икнул... Как неприлично в присутствии особы королевской крови, то есть меня, принца Арамийского... Но, возможно, на Земле именно так принято выражать удивление в высшем обществе? А Бенкендорф был удивлен – даю голову на отсечение! И это характеризует его не с лучшей стороны. Уж кто-кто, а шеф жандармов должен был узнать о победе доблестного Арнольда раньше меня и раньше простых обывателей.

– Ах да,– хлопнул себя по лбу Бенкендорф.– Совсем запамятовал! Конечно, мы в курсе, Никита Алексеевич. Президент... в смысле царь – отдал все необходимые распоряжения. Не извольте беспокоиться, господин Мышкин, с весками мы справимся. Высаживались они пока что только на соседнем континенте. На вверенной моим заботам территории ничего инопланетного замечено не было.

– А вам не приходило в голову, любезный граф, что ваши террористы связаны с весками, а через планету Луидур и с Темным кругом?

По лицу Бенкендорфа было отчетливо видно, что нет, не приходило. Спрашивать его о Каронге я счел нецелесообразным. Ясно же, что человек не в курсе. Оставалось только поздравить царя Владимира с таким Охранителем. Я редко жалею о потраченных баксах, но в данном случае признал, что истрачены они зря.

Нашу с Бенкендорфом незадавшуюся беседу прервал Александр Сергеевич, пригласивший гостей к танцам. Это привело присутствующих в некоторое замешательство, которое сгладила зазвучавшая из распахнутых дверей музыка. За дверями раскинулся приличных размеров зал, где я наконец увидел Натали. Там же крутились и Соловьевы ведьмы, без труда опознаваемые в группе окруживших хозяйку женщин. О ведьмах ничего говорить не буду, а вот что касается обычных дам, то они все, кажется, были молоды и прекрасны. Но это, пожалуй все, что я могу о них сказать, поскольку мое внимание сосредоточилось на Натали, которая выглядела выше всяких похвал.

Я просто обязан был пригласить ее на танец, но, увы, помехой тому являлось мое неумение. Выручил стройный и подтянутый князь Вяземский, который подлетел к Дуняше (к большому неудовольствию запыхтевшего Василия) и закружился с ней по залу. Танец не отличался сложностью: раз, два, три, раз, два, три... На паррийских балах я не был последним, а потому без робости шагнул к Натали.

Не знаю, как это выглядело со стороны, но я буквально парил на крыльях любви. А Натали смотрела на меня такими глазами-омутами, что я имел все шансы утонуть в них. В любви плотское всегда мешается с небесным. И паря над землею, я ни на секунду не забывал, что держу в руках одну из самых обольстительных женщин Светлого круга.