Чтение онлайн

– Ну что, теперь про ту парочку, что встретил на Экапамире?

– Нет. Вот ты давно не рассказывал про ту женщину, что упала.

Отец ласково улыбался и говорил:

– А-а-а.

Минуты на три он замолкал, заново переживая давно не существующие в жизни события. Затем поднимал удивленные глаза и начинал рассказывать.

Рассказ "Про Ту Женщину, Что Упала" Тим знал почти наизусть. Он даже все варианты рассказа хорошо знал. Война всегда привлекала его, казалась чем-то очень далеким и для условий Аккумуляторного Поселка просто немыслимым. Тиму всегда казалось, что рассказ этот объясняет не только сущность войны, но и сущность жизни, хотя в чем она, эта сущность, никогда точно сказать не мог - вроде как бы и точно объясняет, но не для него, не для Тима.

Отец был там в составе комконовского экспедиционного звена, которое официально в экапамирские конфликты не вмешивалось, а только вроде как пыталось проверить слухи о неопознанных летающих насекомых, которые могли оказаться Странниками. Неофициально Комкон помогал "рыжим" - совершенно непонятно почему. Хотя, если бы он помогал "семиконечникам", ясности бы это тоже не принесло - причины экапамирской войны со сроком давности уже около столетия, представляли собой невероятно запутанную смесь из вендетт, родовых разногласий, битв за власть, а также и битв против власти Метрополии, и выбрать из двух сторон ту, которую Метрополии следует поддержать, было невозможно.

Но все равно Комкон помогал "рыжим". В тот раз экспедиционное звено нанесло "семиконечникам" решающий удар, разогнало их войска по самым дальним закоулкам гиперпространства и последние несколько дней занималось чисткой территории.

Рассказ был очень простой. Отряд Анатоль Максимовича заблудился в снегах, потерял технику и выбирался к своим на подвернувшемся снегоходе (здесь отец каждый раз по-разному рассказывал о том, кому именно, как и какой ценой этот снегоход подвернулся). Утром они нарвались на засаду семиконечников. Те вышли перед снегоходом и - не иначе как с ума сошли принялись стрелять в них из обыкновенных охотничьих автоматов. Отряд отца открыл по семиконечникам огонь из уставных скварков и семиконечники разбежались. Несколько человек побежали вправо, к зарослям змеиного дерева, а двое - влево, но тоже к зарослям змеиного дерева, потому что в тех краях Экапамира никаких других пейзажей, кроме снега и зарослей змеиного дерева, в наличии просто нет.

И они бы все убежали, потому что люди Анатоль Максимовича стреляли неохотно, да и потом из той парочки, что побежала влево, один семиконечник был женщиной. Это странно, что среди семиконечников оказалась женщина, но такая уж у Анатоль Максимовича была история, и теперь уже никак не узнать, почему это женщина в компанию семиконечников затесалась.

Люди Анатоль Максимовича не привыкли стрелять по женщинам, но именно ее они и подстрелили. Подстрелили нечаянно и не насмерть - пожгли ногу. Женщина упала и тогда тот, кто с ней убегал к змеиным зарослям, тоже остановился и даже подбежал к ней и склонившись, над ней стоял. И тогда все остальные семиконечники тоже остановились.

Они могли бы сто раз убежать, никто в них и стрелять бы не стал после того, как их женщине пожгли ногу, но они остановились и пошли к женщине. Там их и взяли.

– Мы подошли к ним, - рассказывал отец, - построили и быстренько расстреляли, потому что нам некогда было с ними возиться - нас ждали.

– Вот эта вот ваша простота расстрела!
– говорил обычно Тим, если отец в своем рассказе благополучно до конца добирался.

Анатоль Максимович в этом месте всегда задумывался и с большим протестом возражал Тиму.

– У нас на них просто никакого времени не было, - говорил он.

На этот раз Анатоль Максимович добрался только до змеиных зарослей, стал рассказывать про них, а потом вообще перешел к другой истории - "Как Мой Помощник Отдавал Честь". Сбившись в середине и здесь - а это всегда бывало с Анатоль Максимовичем, он перескочил еще куда-то. После пяти-шести историй, так и не добравшись до Планеты, Где Все Можно, он стал меняться. У него сильно покраснела физиономия и это был первый признак того, что скоро начнется драка. Тогда Тим сказал:

– Пап, а, пап?

– Не перебивай, щенок!
– ответил Анатоль Максимович голосом, очень от злобы запыханным.
– Не видишь, я говорю!

– Ты послушай, пап, важно.

– Н-ну?

Анатоль Максимович поднял на него на него пару глаз, уже мутных и мало соображающих, посмотрел, словно прицелился, и рот при том перекособочил.

– Ты, пап, только, пожалуйста, не перебивай, - начал Тим голосом, напротив, до невозможности рассудительным.
– Ты, пап, когда пьешь, под конец звереешь и никому от этого ничего приятного нет.

– А мне плевать на твои приятности, щенок!
– веско возразил Анатоль Максимович.

– Пап, - сказал Тим, - Я вот что тебе предлагаю. Видишь таблетку?

Он протянул к нему ладонь, на которой лежала желтая такая горошина, очень похожая на подвыдохшийся аккумуляторный кристалл, которые вот уже пятьдесят, если не все сто, лет выпускает наша энергетическая промышленность. Но это, конечно, был не кристалл. Тим не позволил бы себе так подло шутить с собственным отцом.

Анатоль Максимович ударил Тима по ладони и таблетка покатилась по полу, пока не застряла в огромной щели.

– Ничего, - ответил на это Тим, - у меня еще есть.

– У него еще есть, - с угрозой в голосе сказал отец.

– Да ты послушай, я давно хочу тебе предложить. А то каждый раз обязательно нехорошо получается - мы так здорово всегда начинаем, а под конец обязательно деремся. Ну прямо закон природы. А таблетка эта - ты слушай, слушай, пожалуйста!
– она не то чтобы там снотворная или успокоительная, она умиротворяющая. Она бешеного ханурга в ласкового котенка превратить может.

Тяга к непознанному всегда была свойственна Анатоль Максимовичу. Услышав предложение Тима, он на время позабыл гнев, потому что в нем проснулся исследователь.

Он тяжело наклонился над щелью и с интересом, на вид скептическим, стал таблетку разглядывать. Потом с сожалением вздохнул.

– Нет, ничего не получится, - сказал он, вздохнувши.
– На меня таблетки не действуют. Чего только в жизни не перепробовал - все зря. Не берут они меня. Маленькие какие-то.

– Эта возьмет, - убеждал Тим.
– Она еще сильней забирает, если человек выпил. Я знаю. Это в лечебницах на самых буйных испытывали. Креопаксин, слышал?

– Нет, не слышал, - признался Анатоль Максимович сыну.
– И что? Что дальше-то будет?