Чтение онлайн

И подарит тогда Чорт такому человеку весь полный набор Православного Счастья: и пчёлок, и коровку, и порося, и самогонный аппарат, и четыре мешка сахару, и жену воот такую красавицу.

Только всё равно нужно за ним внимательно следить, потому что не может Чорт даже по такому случаю превратиться в совсем настоящего Ангела, и поэтому обязательно начнёт он подсовывать ещё губную гармошечку, которая есть предмет не Православный, а Фашыстский. Или, хуже того, скрипочку.

Тут нужно осторожно и лишнего не брать, а то запросто можно отправиться в дурдом на Пряжку вслед за теми, кто заказал себе у Чорта Жизнь Вечную.

Если очень внимательно присмотреться к медному всаднику, иногда можно заметить, что камень, на котором он стоит, чуть-чуть шевелится.

Это происходит из-за того, что под камнем придавлена Учёная Лягушка, которая всё знает, как оно обстоит на самом деле.

Однажды эта Учёная Лягушка побеседовала пять минут со скульптором Фальконе. После беседы скульптор Фальконе немедленно зарезал всю свою семью, поджёг дом, взял мушкет и пошёл грабить зимний дворец, однако заблудился и вышел в лесок возле Чорной Речки. Там он встал на поляне, страшно расхохотался и околел.

После этого происшествия два глухих гренадёра оглушили Лягушку дубинами, затем её придавили камнем, а на камень для верности поставили медного всадника.

Лет через сто Лягушка очнулась и стала карабкаться наружу, но у неё было мало сил, потому что ей сначала нужно выпить воды. Вот когда скоро будет Большое Наводнение, камень зальёт водой и Лягушка напьётся. Тогда она перевернёт, наконец, камень с медным всадником и вылезет на свободу. Вот тут-то всем и пиздец.

Если кому-то очень сильно не терпится, он и сейчас может приложить к камню ухо и послушать.

Когда вокруг тихо, слышно, как Лягушка сама себе что-то бубнит. Только не разобрать ничего, ни одного слова.

Один доктор как-то раз приходил к камню со стетоскопом, до утра слушал-слушал, но так ничего и не разобрал.

Расстроился и ушёл домой как был — в своём уме.

Царь-пётр был Негр. И жили в то время в Петербурге одни Негры, так получилось.

Единственные, кто тогда были не Негры — это немцы и голландцы. Негры ими брезговали, говорили, что от них кислятиной воняет, поэтому селили их отдельно — на Васильевском острове.

Чтобы приезжие не задавали идиотских вопросов, мол, почему вы такие чорные, Негры капали своим детям в нос особые отбеливающие капли. Иногда, правда, если дети были сильно сопливые, капли действовали плохо, и дети получались коричневатые, наподобие Пушкина. Тогда это дело сваливали на Арапа, будто бы это он виноват. Потом стали сваливать на Пушкина. Ещё потом, уже при коммунистах, когда почти все Негры переехали в Москву, стали говорить, что дети коричневые из-за университета патриса лумумбы.

Сейчас все эти Негры живут в Москве между станциями метро южная и пражская, женятся они только между собой. Ещё несколько семей живут возле станции электрозаводская, но мало.

Белых людей они не переносят. Хуже белых людей для них только те Негры, которые понаехали из Африки или Америки. Они их называют черножопыми.

Работа в Москве у Негров такая: они целый день ходят вокруг вокзалов, гума и цума, и на все вопросы кривят морды и хамят. Из-за этого приезжие не знают, что москвичи очень гостеприимные и хлебосольные, а думают, наоборот, что все они Сволочи. Когда Негров спрашивают, зачем они это делают, они отвечают, что такое у них Предназначение. Или вообще ничего не отвечают.

Есть у Негров такая легенда, что однажды за ними прилетят два Гуся: один серый, другой белый, и возьмут их живыми на небо. Там Негры станут светлыми Ангелами.

Потому что на небе всё не так: что было чорным, становится белым.

Ну и наоборот, конечно.

Однако следует отметить, что негры не вовсе исчезли из города Петербург. Они по-прежнему часто встречаются на Невском проспекте. Узнать их можно по очень большим меховым шапкам, которые они носят круглый год, так как в суровом петербургском климате неф без шапки живёт не более тридцати пяти минут.

Но это, конечно, другие уже, приезжие негры, чужие. Однако совсем недавно опять появились свои, правда, пока мало.

Дело в том, что к трёхсотлетию Петербурга правительство Нигерии решило тоже принять участие в этом всемирном событии.

Однако деньгами правительство Нигерии поучаствовать ни в чём никак не могло, потому что бывший их министр финансов украл в Нигерии абсолютно все деньги до копейки и уже заебал вообще весь интернет, предлагая подарить всем желающим по шестьсот миллионов долларов.

Поэтому правительство Нигерии просто отправило в Петербург на имя губернатора Яковлева деревянный ящик с десятью Очень Чорными Неграми из какого-то редкого племени, но это ничего — там их ещё много осталось.

Губернатор Яковлев хотел было поначалу отправить посылку обратно, но она и так пришла наложенным платежом, и пришлось заплатить почте двести тысяч долларов, а отправлять обратно — это уже просто охуеть какие сумасшедшие деньги российская почта дерёт.

Так что решили Негров приспособить для каких-нибудь не очень сложных работ по благоустройству города — покраске оград, сбору мусора и так далее.

Негры работают не очень хорошо, но местные и так не работают. Зато Негры совсем почти не пьют, потому что им не на что.

Один профессор показал Нефам, в какой стороне их Родина, и теперь они холодными осенними ночами поворачиваются в ту сторону, хлопают в свои розовые ладошки, чтобы софеться, и поют печальные медленные песни, которые вялым петербуржцам кажутся очень весёлыми.

За это жители города их любят и иногда кормят их бананами, но это редко, потому что петербуржцы, в отличие от москвичей, все очень бедные, так что Негры выглядят неважно. Впрочем, они с удовольствием едят и кожуру от бананов, и картофельную шелуху, да вообще всё подряд.