Чтение онлайн

Ошеломленная тем, что способна так бурно реагировать на мужчину, Джоанна разозлилась и стала мысленно бранить себя за эту слабость. «Так вот что тебе сейчас нужно, – думала она укоризненно. – Небольшая временная потеря здравого смысла». Встряхнув головой, она стала осматривать помещение.

Картина была здесь. Каким-то непостижимым образом она заранее знала, что именно так и будет. Бесшумно двигаясь по плетеной тростниковой циновке, покрывавшей пол, она делала остановку после каждого шага. Джоанна умышленно гнала от себя мысли о том, что будет, если ее обнаружат. Приближаясь к камину, она вздрогнула от ощущения опасности, которое сейчас по-настоящему охватило ее. Однако по ряду причин исполнение роли призрака, похоже, стоило риска быть обнаруженной.

Направившись к каминной полке, она наткнулась на полное блюдо еды и съежилась от внезапного спазма, источником которого стал ее пустой желудок. Бросив испуганный взгляд через плечо, девушка застыла в ожидании. Но хозяин даже не шелохнулся.

«Ладно, дело – прежде всего», – подумала она, заворачивая хлеб и мясо, лежавшие на блюде, в салфетку. Запах еды наполнил ее рот слюной, но она справилась с желанием уничтожить добычу немедленно, ведь ей необходимо было выполнить свою главную задачу. Поскольку одежда кухарки была скроена для сугубо практических целей, Джоанна смогла спрятать обед, а заодно и пустой кубок, в огромный карман.

Освободив руки, она приблизилась к картине, сняла ее и крепко прижала к себе. Еще раз осторожно взглянув в сторону спящего, Джоанна развернулась, чтобы удалиться, но чуть не споткнулась о груду мокрой одежды.

Зажав портрет подмышкой, она стала поднимать вещи и раскладывать их для просушки на столе и кресле. «Удивительно, – думала она с горькой усмешкой, – насколько жизнь без привычного домашнего комфорта в течение полугода может изменить взгляд человека в отношении приоритетов каждодневного существования».

Взяв картину поудобнее и направившись через комнату к панели, она размышляла о том, что утром хозяин вряд ли будет в восторге от визита призрачного ночного гостя. Конечно, она прихватила картину и его еду, но при этом совершила по крайней мере один хороший поступок: привела в порядок его одежду.

По комнате сразу же распространился запах влажной шерсти. Добравшись до панели, она замерла, когда черноволосый гигант перевернулся на спину. Джоанна находилась всего в шаге от панели, но не осмеливалась даже пошевелиться. Повернув голову, она неотрывно следила за тем, как рука мужчины начала медленно двигаться по простыне. Ритмичное вздымание его груди свидетельствовало о том, что он все еще спит. Замерев на месте, девушка молилась лишь о том, чтобы ее желудок предательски не заурчал в столь неподходящий момент.

Не успела она нырнуть через открытую панель, как спящий великан беспокойно пошевелился в постели. Ее сердце бешено забилось.

Она оглянулась. Она покраснела. Она исчезла.

От гневного рева разъяренного хозяина длинные скамейки у столов мгновенно опустели.

Трое воинов, замерев на помосте, наблюдали, как Гэвин Керр ворвался в Грейт Холл. Яростный взгляд его черных глаз, мечущих молнии, остановился на них.

– Трусливые скоты, – прошептал Питер, не разжимая губ, когда остальные мужчины, присутствовавшие вместе с ними на завтраке, гурьбой кинулись к двери, подальше от карающей десницы их взбешенного военачальника.

– Что ты еще успел натворить, Питер? – беспокойно спросил Эдмунд, неодобрительно глядя на своего дородного соседа. – Скажи нам поскорее, и мы вместе придумаем, как выкрутиться.

– Да ничего! – ответил тот, бросая умоляющий взгляд на Эдмунда и Эндрю. – Ничего такого, что могло его так рассердить. Я только…

– Так, значит, вы трое решили разыгрывать из себя болванов! – зарычал Гэвин и, подняв одну из тяжелых длинных скамеек, ринулся к оцепеневшему трио.

Удерживая скамью поперек себя, лорд с силой взбешенного быка повалил воинов прямо на накрытый стол, разбрасывая во все стороны еду и напитки, и прижал их к столешнице.

– Значит, вы полагаете, что у меня есть желание поразвлечься! – Все трое, уставившись на своего предводителя, сидевшего у них на груди, не смели даже вздохнуть. – Вы, мерзавцы, не придумали ничего лучшего, как сделать из меня посмешище!

– Посмешище, мой лорд? – пробормотал Эдмунд, когда Гэвин неожиданно повернулся к нему.

– Именно посмешище! И я собственными руками скручу ваши толстые шеи, если один из вас не вернет мне его немедленно.

Все трое в полном недоумении уставились на хозяина, в то время как Гэвин переводил испепеляющий взгляд с одного на другого.

– Его, мой лорд? – наконец выдавил из себя Питер.

– Ага, так это был ты! – рявкнул Гэвин, хватая Питера за горло. – Напряги свои жалкие мозги, да побыстрее, пока с тобой не случилось беды. Я должен знать правду. Значит, скучно стало? Захотелось немного развлечения для полноты жизни. Я тебе устрою веселую жизнь. Я тебя четвертую и прибью твой гнусный язык к воротам замка.

Гэвин всем весом навалился на Питера и усилил хватку на горле воина, в то время как оставшаяся парочка беспомощно извивалась под скамьей.

– Я даю тебе последний шанс, ты, вороватый бульдог. Куда, к дьяволу, ты его спрятал?

Эндрю, который был схож по габаритам с Гэвином, являлся также и единственным, кто мог оторвать руки своего воинственного хозяина от горла Питера.

– Мой лорд… – начал он, откидываясь назад, когда голова Гэвина дернулась в его сторону.

Какое-то мгновение Гэвин молча смотрел на него.

– Я уверен, – продолжил Эндрю, – я просто убежден, что ни один из нас не имеет представления о том, что у вас пропало.

Все трое дружно закивали.

– Ни малейшего, мой лорд, – быстро добавил Питер. – Я не повинен ни в каких грехах.

– Не повинен? – подчеркнуто медлительно протянул Гэвин, с крайней подозрительностью оглядывая своих подчиненных.

– Ладно, я сказал… но это была невинная шутка. – Физиономия Питера приобрела пунцовый оттенок. – Да, мой лорд, я… действительно… ладно, мой язык сболтнул лишнее прошлой ночью о том, что… что вы проведете ночь в компании мисс Джоанны…

– Это была всего лишь шутка о портрете. Проклятый эль развязал ему язык, – вставил Эдмунд. – И все… я имею в виду, что почти никто не смеялся, мой лорд.