Плач
Шрифт:
Радио все еще работало.
«В деле о пропавшем Ное Робертсоне появилась новая информация. Напомним, что около четырех недель назад двухмесячный ребенок пропал из машины, взятой напрокат его родителями. Размер награды, объявленной за возвращение ребенка и собранной благодаря пожертвованиям, вырос до семисот пятидесяти тысяч долларов. Полиция уверяет, что делает все возможное для опознания мужчины, зафиксированного камерой видеонаблюдения в Бангкоке два дня назад…»
— Это не он, — сказала Джоанна, чувствуя, что говорит что-то не то.
Она услышала, как кто-то сказал «тсс» и щелкнул выключателем. Радио умолкло.
Мисс Эймери не стала бы говорить ей «тсс». Она не из таких. Она бы сказала что-то совсем другое. Джоанна открыла глаза.
И вскрикнула так громко, что напугала мисс Эймери, стоящую рядом с Алистером.
Джоанна села.
— Все хорошо? — спросила мисс Эймери. — Простите, я нашла у вас в телефоне номер Алистера. Надеюсь, вы не возражаете.
Джоанна посмотрела в окно: прекрасный сад, и розелла по-прежнему сидит на лимонном дереве. А это диван в кухне мисс Эймери.
— Эй, дорогуша, ты упала в обморок! — сообщил Алистер.
Хотелось возмутиться против этой «дорогуши», но сил было слишком мало, их стоило поберечь.
— Наверное, жара, — сказала Джоанна и отпила воды из стакана, который протянула ей мисс Эймери. — Простите меня, ради бога. Я, наверное, вас напугала.
— А еще и шампусик! — подхватил Алистер. — Поехали-ка домой, дорогуша!
О господи, опять он произнес это слово, хотя успел сказать всего два предложения. Раньше он никогда ее так не называл. Может, она превратилась в его затюканную бывшую? И теперь он считает ее своей собственностью? Джоанна чувствовала, как закипает мозг — спасибо черепу, снаружи это незаметно.
— Да, конечно, — ответила она.
Джоанна обняла мисс Эймери, оперлась на руку Алистера, и он повел ее к машине.
— Отвези меня в Гилонг, — попросила она, глядя прямо перед собой, пока Алистер выруливал с парковки на дорогу.
Ей не терпелось поскорее оказаться на том шоссе, где Алистер сказал ей: «Я всегда пробую лекарства, Джоанна. А ты?» На шоссе, где он заставил ее поверить, будто это она убила своего малыша. Одержимая мыслью о том шоссе, Джоанна не могла думать ни о чем другом.
Она дождалась в машине, пока он заберет их вещи из отеля и расплатится за номер, и не открывала глаз, пока они ехали до моста Уэст-Гейт. Только повторяла про себя снова и снова: «Я не убивала его. Я не убивала моего мальчика».
Прекрасные, утешительные слова. Джоанна упивалась ими.
Но когда машина миновала мост и вокруг раскинулась плоская пустынная равнина, слова смолкли, и боль стала понемногу возвращаться.
У Алистера был наготове список вопросов, которые он повторял снова и снова. Надо ведь понять, насколько безумна его соучастница, эта женщина, с которой он теперь в одной связке до конца своих дней.
Ты нормально себя чувствуешь?
Хочешь воды?
Голова не болит?
Давно ты нашла свой телефон?
Зачем ты к ней поехала? О чем вы говорили?
Ты нормально себя чувствуешь?
Зачем было ее навещать?
Воды не хочешь?
О чем, мать твою, вы с ней могли разговаривать?
«Да, нет, спасибо, хорошо, не знаю, нет…» — отвечала она, когда требовалось, хотя на последний вопрос Джоанна, возможно, забыла ответить, потому что узнала место. Набережная. Поле Отчаяния. Выжженная земля вдали.
— Чего замолчала?
Она повернулась и прижала руки к стеклу, глядя на быстро проносящуюся мимо набережную. Она отчетливо увидела, как Алистер стоит на крыше их машины и пытается поймать сигнал, а она — внизу, на земле, она надавливает на крошечную грудную клетку и все повторяет и повторяет: «Раз, два, три, четыре, пять… Раз, два, три, четыре, пять».
— Джоанна, ну хватит, скажи что-нибудь! — не выдержал Алистер.
Набережная и видение остались позади. Она стала смотреть на плоскую дорогу, убегавшую вперед.
— Почему ты не сказал мне?
Слева — крест.
— Чего не сказал тебе?
Алистер наслаждался скоростью: развалился в кресле, ремень, как всегда, отстегнут, на руле только одна рука.
— Что ты дал Ною еще одну дозу.
Алистер вздрогнул и покрепче ухватился рукой за руль, но тут же спохватился: расслабил руку и стал постукивать по баранке своими короткими пальцами.
— Ты о чем?
— Почему ты не сказал мне, что дал Ною еще одну дозу лекарства — перед самой посадкой в Мельбурне, пока я спала?
Джоанна увидела, как мышцы на лице Алистера напряглись, он выпрямился и выжал скорость под сто двадцать километров.
— С чего ты взяла?
— Мисс Эймери помнит.
— Эта старуха? Ты спрашивала у нее про такие вещи? Господи! Да что она может помнить?!
Теперь на руле лежали обе руки.
— Она помнит. И ты его не попробовал.
Алистер мрачно посмотрел на Джоанну.
— Ты что, правда хочешь опять все это обсуждать?
На спидометре было уже сто двадцать пять.