Чтение онлайн

– Я этого не говорил, – сказал Родионов. – Просто я вижу, что вас что-то тревожит.

– Почему на двери нет замка?

– Он не нужен, – пожал плечами Родионов.

– А кто определяет: нужен он или нет?

– Кто определяет? – Доктор в замешательстве посмотрел на Виту.

– Никто не определяет. Просто не принято вешать здесь замок.

– У вас в квартире есть замок? – спросил Баклагов. – На входной двери.

– Есть, – кивнул Родионов.

– Вот и здесь надо врезать.

– Зачем? Чтобы никто не вошел сюда?

– Да.

– А кого вы не хотите сюда впускать? Кто этот человек?

Баклагов настороженно посмотрел на доктора и ничего не ответил.

– Сколько дней в году? – неожиданно спросил Родионов. – Отвечайте, быстро.

– Пятьсот!

– Солнце вращается вокруг Земли – правильно?

– Нет, – сказал Баклагов. – Наоборот.

– Что такое лед?

Баклагов прикрыл глаза рукой и сказал глухо:

– Я устал! Я не хочу больше разговаривать с вами.

– Что такое лед? – настойчиво повторил Родионов.

Баклагов покачал головой и прошептал:

– Какая-то пустота в голове.

Родионов вздохнул и поднялся с кровати. Вита вопросительно посмотрела на него.

– Трифтазин, – сказал Родионов. – И феназепам. Надо, чтобы он успокоился немножко. Завтра я им займусь вплотную.

– Хорошо, – кивнула Вита и посмотрела в окно. На улице уже было темно.

– Вы присматривайте за ним, – сказал доктор. – У него сейчас симптоматика раскрылась во всей красе.

Он вышел.

– Паша, – сказала Вита санитару, – ты уложи его.

– Ложись! – Паша прикрыл за медсестрой дверь и вернулся к койке Баклагова. – Я тебе говорю!

– Я уйду завтра отсюда, – сказал Баклагов и посмотрел на санитара. – Тревожно мне здесь что-то.

– Куда ты уйдешь? – усмехнулся Паша. – Отсюда просто так не уходят.

– Почему?

– Псих должен вылечиться сначала, – пояснил Паша.

– Псих? – удивился Баклагов. – Кто это?

– Ты. – Паша смотрел на него насмешливо. – Кто же еще?

– Вы по возрасту годитесь мне в сыновья, – пробормотал Баклагов. – И такое себе позволяете. Кто вам дал право?

– А здесь все имеют право, – сказал Паша. – Все, кто одет в белые халаты. А кто не в халате, а в больничной пижаме, – те прав не имеют.

– Как же так? – не понял Баклагов. – Ведь вы и я – мы оба люди.

– Ты не путай святое с грешным, – посоветовал Паша. – Я – человек, а вот ты шизофреник. А это, дорогой, разводит нас по разные стороны.

Лицо Баклагова приняло страдальческое выражение.

– Вы сказали – шизофреник? Это обо мне?

– Конечно.

– Разве я болен?

– Если бы ты не был болен, тебя бы сюда не упрятали.

– А что это за место, куда я попал?

– Ты еще не понял? – поразился Паша. – Добро пожаловать, ты в дурдоме.

– Нет, – покачал головой Баклагов. – Вы шутите.

– Какие могут быть шутки? – пожал плечами Паша. – Это психушка, а ты – псих.

– Это жестоко – то, что вы говорите.

– Да ну? – удивился Паша. – Это травмирует твою нежную душу?

– Это причиняет мне боль.

– Неприятно, когда узнаешь, что ты дурак, – согласился Паша.

– Вы злой, – сказал Баклагов. – Вы злой и жестокий.

– Заткнись, – посоветовал Паша. – Мне надоело слушать тебя.

– Зло творить опасно…

– Заткнись! – крикнул Паша и ударил Баклагова в грудь.

Тот охнул и упал на кровать.

– Зачем ты так? – спросил наблюдавший за происходящим Коля.

– Помолчи! – не оборачиваясь, бросил Паша.

– Зло наказуемо, – сказал Баклагов.

– Оно наказуемо, когда выходит на поверхность, – усмехнулся Паша. – Но ведь есть тысячи способов спрятать концы в воду.

– Зло не спрячешь, – сказал Баклагов.

– Это тебе только кажется, философ.

Паша нагнулся над Баклаговым и ударил его кулаком в живот. Баклагов скорчился на кровати, хватая воздух ртом.

– Вот видишь, – сказал Паша. – И даже следов на теле не осталось. А ты говоришь – не спрячешь.

Он вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.

– Ты не связывайся с ним, – сказал Коля. – Здесь жаловаться некому.

Проходя мимо столика дежурной медсестры, Паша поинтересовался:

– Матвеев пришел?

– Да, – сказала Вита. – Он там, в дежурке.

Паша заглянул в комнату. Матвеев сидел за столом и резал колечками колбасу.

– Ну? – сказал Паша. – Принес?

Матвеев поднял голову.

– Принес. А ты где пропадаешь?

Паша присел на стул.

– С новеньким беседовал, – сказал он. – Из восьмой палаты. Он, кажется, философ.

Матвеев нарезал колбасу и протянул нож Паше:

– Хлеб порежь.