Плацдарм
Шрифт:
Солдаты вразнобой выпускали очереди, молотя по всему, что шевелится.
Однако они не заметили, вернее, не обратили внимания на еще одного противника — высокого, грузного и краснолицего немолодого мужика, в длинном шитом золотом кафтане. Может быть потому, что тот был безоружным.
Он медленно брел в их сторону и взявшие его на мушку бойцы опустили автоматы, шаря глазами в поисках других целей. И напрасно, как оказалось.
Мужик приблизился настолько, что им хорошо стало видно его отекшее багровое лицо, искаженное судорогой.
Затем произошло следующее.
Вытянув перед собой руки, как слепец, он сделал неуверенный шаг по направлению к ним. Внезапно вокруг кистей рук бородача возникло лиловато-багровое свечение, он свел их вместе… И его сжатые кулаки извергли сдвоенную почти прямую молнию, соединившую его с ближайшей бронемашиной. Тут же из люков вырвались искры и дым, посыпались вопящие фигурки, отчаянно сбивающие пламя с маскхалатов. Затем плюнуло рыжим и черным, и на месте БТРа заполыхал костер. Человек торжествующе захохотал, воздев по-прежнему сведенные руки высоко над головой…
Так он и умер, с торжествующей усмешкой на губах, разрубленный почти пополам очередью из ручного пулемета, выпущенной с двух десятков метров.
Оказавшийся сбоку от него рядовой Анастсис Ламирявичус был одним из лучших пулеметчиков своего полка.
Но затем произошло нечто не менее странное — откуда-то из за камней выскочил размытый силуэт какой-то невероятной твари. Хотя у создания было как потом выяснилось, шесть ног, но из за стремительного бега казалось что их вдвое больше. Тело его — тело какого-то леопарда-переростка, покрывали толстые роговые чешуи, а хищная вытянутая пасть скалилась клыками.
К чести бойцов разведроты, они не испугались — вернее, даже не успели испугаться. Хотя вид у монстра был совершенно невероятный, они безошибочно сообразили что оно явно собралось ими позавтракать.
По шестилапу ударило сразу с дюжину очередей.
Половина пуль ушла мимо, оставшиеся срикошетировали от полотно прижатых костяных пластин — стреляли под неудачным углом.
Но хотя пули калибра 5,56 и не пробили панцирь страшилища, все же свою роль они сыграли, ибо сила их удара была все равно весьма велика.
Существо испытало примерно то же, как если бы целая толпа штангистов отмолотила его ломами.
Жуткое создание замерло, притормозив сразу тремя парами лап, и принялось вертеться на месте, хрипло завывая, терзаемое болью в отбитых внутренностях и костях. И в этот момент рядовой Борисов не целясь выпустил в гадину гранату из подствольника, и что удивительно — попал.
Глухой вскрик — как будто мяукнула исполинская кошка — и растопырившая ноги туша подброшенная в воздух рыжим пламенем взлетела вверх и шлепнулась на камни с развороченным брюхом.
Солдатам однако некогда было праздновать победу — сразу за нападением шестилапа последовала новая атака — на этот раз из ущелья выкатилась прямо на них толпа грозно вопящих субъектов с луками и арбалетами.
Воздух наполнили щелканье тетив и свист стрел.
Но арбалетные болты почти все прошли мимо, выбив искры из камней вокруг солдат. Лишь несколько угодило в бронежилеты солдат, да еще один пробил лобовое стекло «Урала» и глубоко ушел в обивку кресла чуть левее виска водителя. Но дело было сделано.
Когда по тебе стреляют, с явным намерением — прикончить, все посторонние мысли уходят куда-то прочь, и включаются древние как мир инстинкты.
Тем более, когда речь идет о солдатах, прошедших соответствующую дрессировку. Солдаты мгновенно залегли и открыли огонь, следом за ними начали палить выскочившие из грузовиков их товарищи.
В ответ почти никто не стрелял. Перезарядить арбалет — а тем более на бегу — занятие долгое, а вот времени у спасающихся бегством разбойников как раз и не было.
Лишь один из них — невысокий и скуластый лучник, умудрился, прежде чем получить три пули в грудь, выпустить пять стрел, и все они попали точно в цель. А целился он — как его учили сызмальства, и как гласили вбитые уже в подсознание рефлексы, в самую уязвимую часть тела: в грудь и живот.
И стрелы с обсидиановыми наконечниками — теми, что наносят особенно скверные раны, раскалываясь при ударе в кость на множество мелких осколков, безвредно сломались, попадая в бронежилеты.
А потом пускать стрелы и болты стало некому.
Половина пуль пролетела мимо целей, и пули АКМС-74 не имели той убойной силы, которой обладали пули его старшего брата модели сорок седьмого года, или старой английской винтовки «Бур» калибра девять миллиметров, силу которой кое-кто уже наблюдал побывав за рекой Пяндж.
В магазинах автоматов не было ни запрещенных разрывных пуль, ни мало чем уступающих им шариковых или со смещенным центром тяжести, ни оставляющих жуткие ожоги трассеров, ни бронебойных с игольчатым сердечником.
Но и этого хватило с избытком. Тем более, в полном соответствии с принятой здесь тактикой, прорывающиеся старались держаться сомкнутой массой, чтобы быстро прорвать вражескую цепь, не дав мечникам окружить себя и втянуть в рукопашную.
Бежали не пригибаясь, в полный рост, воинственно вопя и размахивая клинками напоминая мишени на стрельбище.
Все было кончено буквально в полминуты.
Несколько смертельно раненных оглашало долину стонами в наступившей после грохота десятков стволов тишине, да осыпались камни за кем-то из счастливцев, чудом ускользнувшим от свинцового шквала.
Бой был закончен.
Оставалось выяснить — что здесь происходило и с кем дрались напавшие на них люди до того.
Уже издали глазам Макеева предстало довольно странное зрелище: майор Макеев, стоящий на коленях, и настойчиво что-то ищущий в траве рядом с трупом краснолицего толстяка. Его командир не побрезговал даже несколько раз перевернуть окровавленную тушу.